Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 55 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мурза ничего не ответил и на это. Только сжал губы, и я не понял, согласен он или нет. Он видел Суру с той стороны и, наверное, ему было, что вспомнить.

Мы постояли ещё немного. Потом я повернулся и пошёл вниз, к лагерю, и они пошли следом.

Ярослав догнал меня уже у шатра.

Он вошёл за мной, скинул шапку на лавку и сел, вытянув к буржуйке ноги.

— Ну и какие планы? — спросил Ярослав. И, не дожидаясь ответа, добавил. — По-хорошему, сейчас не давать подкреплению передышки и ударить. Они шли невесть сколько дней, кони у них устали, люди тоже. А наши уже успели отдохнуть. Так у нас будет преимущество.

Я кивнул. В его словах был резон, и я это знал. Семь тысяч, только что вставших на лагерь, это семь тысяч, которые ещё не расседлали коней, не поставили юрты, не поели горячего. Ударь сейчас, и половина из них не сможет долго продержаться.

Но торопиться я не хотел.

— Ты прав, — сказал я. — Но не сегодня.

— Почему?

Я сел напротив. Подумал, стоит ли говорить.

И решил, что стоит. Скрывать разговор, состоявшийся в Кремле, пока Хасан сидел у меня в клети, смысла больше не было. Он стоял в двух верстах, и через день-два всё так или иначе станет ясно.

— Дело в том, что Хасан… — начал я. — Перед тем, как отдать его литвинам, я с ним имел один разговор. — Ярослав смотрел на меня, не перебивая. — Я предложил ему трон. На условиях. Он берёт власть в Орде, а потом ведёт её под руку Москвы и конец кочевью. Тамга в московскую казну. Конец полону и работорговле. Мы посадили его к Олельковичу, чтобы Казимир думал, будто покупает цепного хана, который разорвёт братьев изнутри. Казимир дал денег. Хасан собрал людей. Братья его разбили на Ахтубе, ты знаешь, но он ушёл за Волгу и снова собрал. Осенью Некрас нашёл его у Яика и отвёз мою грамоту. В грамоте я писал, чтобы он, когда Москва войдёт в степь, шёл к братьям с миром. А когда начнётся бой, ударил им в спину.

Я замолчал.

Ярослав сидел, не двигаясь.

— И он?

— И он пришёл, — сказал я. — Как я и просил. Только вот беда, с октября я от него не получил ни единой вести. Ни строчки, ни слова через купцов. Я не знаю, что у него в голове. Не знаю, помнит ли он уговор, или решил, что с братьями ему выгоднее. Поэтому ход сражения я буду строить так, будто Хасан принял сторону братьев. Если он ударит им в спину, хорошо. Если не ударит, нам хуже не станет, потому что я и не рассчитывал.

Ярослав долго молчал.

— Кто ещё об этом знал? — спросил он наконец.

— Я. Великая княгиня. И Анастасия.

— Дочь княгини? — он поднял брови. — А она почему?

Я не торопился говорить, потому как предполагал, что после этого будет.

— Потому что, если Хасан согласится, она выйдет за него замуж.

Ярослав нахмурился и поднялся.Прошёлся до входа, вернулся. Встал надо мной.

— Дмитрий. Ты в своём уме? Дочь Великого князя. Крещёную… за басурмана? Ты хоть понимаешь, что скажет Варлаам? Что скажет любой поп на любом приходе от Москвы до Новгорода? Её же в церкви не обвенчают. Ни один епископ на такое не пойдёт, а если пойдёт, его на следующий день снимут с кафедры. Это же не я с Палеолог, там хоть обе стороны крещёные, хоть и по-разному. А тут мулла, Коран, и жёны… у него же будут другие жёны, Дмитрий!

— Сядь, — приказным тоном произнёс я.

Он не сел.

— Хасан примет православие, — тогда сказал я. — Это первое условие, и без него никакой свадьбы не будет. Только после крещения встанет вопрос о том, чтобы признать его род княжеским. После этого он станет наместником Орды. Титул «хан» для него закончится в день крещения. После этого его судьба будет связана с русским дьяком, с русским гарнизоном в Сарае, с русской монетой на торгу, с русскими попами, которых он же и пустит в свои кочевья. Никто его без присмотра оставлять не собирается. И начать он должен будет с того, что степь перестанет кочевать.