Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 97 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Благо, теперь он не плакал.

Сабля у него из рук не выпадала, и стойку он держал до конца упражнения. Воислав проверил, ударил его по запястью своей палкой — Тимофей поморщился, но пальцев не разжал. Потом Воислав велел показать связку. Вышла она у мальчишки кривая, по-детски угловатая, и всё же это была связка, три удара подряд, и после третьего он сам вернулся в стойку, команды не дожидаясь.

Воислав поднял голову, увидел на галерее Марию и коротко ей кивнул. Больше ему и говорить было нечего.

С луком дела шли хуже, хотя и там сдвинулось. Осенью стрелы Тимофея улетали куда попало, а теперь ложились возле мишени.

Мария смотрела и думала о Григории.

Она ему доверила сына. И он дал ему то, чего она дать не могла. Мужскую закалку. По идее, в Кремле находится много достойных мужей, но существенный вклад в развитие её младшего сына привнёс именно он.

Тем же вечером в горнице Иван спросил у Тимы.

— Синяк почти сошёл… неужели брат Дмитрия настолько хорош с саблей?

— Да, — покачал головой Тима.

— Дал сдачи?

— Дал. По уху. Но он старше меня… — и замолчал по-детски надувшись.

Иван хмыкнул и Мария увидела, что он доволен.

— Григорий Осипович что говорил? — спросил Иван, стараясь не дать брату загрустить.

— Про что?

— Про меня. Спрашивал?

— Спрашивал как ты с пистолем. Я сказал, что занимаешься, и немного прихвастнул, что попадаешь восемь из десяти. На что он сказал, что Дмитрий Григорьевич в первый месяц семь бил, а ты восемь, и что он хотел бы воочию на твои умения посмотреть.

Иван ничего не ответил. Взял хлеб, отломил, положил обратно. Мария знала это движение. Так он делал, когда ему было приятно и он не хотел, чтобы это видели. Улита стояла в дальнем конце стола, с опущенными глазами, и на неё Иван ни разу не посмотрел. Тем не менее, Мария знала, что связь у них образовалась крепкая. И что когда-нибудь придёт время, преподать сыну ещё один урок и отлучить Улиту от двора, выдав замуж. Иван должен понимать, что сенная девка не может сесть на трон. И пусть этот урок будет болезненный, но необходимый.

Потом к разговору подключилась Анастасия. Она расспрашивала брата про лошадей. Елену же интересовали свечи. Дмитрий подарил им по прошлой весне набор свечек. Были там девушки в прекрасных нарядах. Драконы и рыцари. Из всего этого можно было составить целую композицию, где злой дракон схватил прекрасную деву, а рыцарь явился спасти её.

Поджигать фитиль они не хотели. Но прошёл почти год и, разумеется, свечки использовались, и не раз. И Елена надеялась, что ей подарят ещё один такой набор.

Мария сидела во главе и слушала. Бояре ждали её завтра, с росписями по Твери, с тем, чего боялась и что с Оболенским разбирала уже третью неделю. Тверь. Дворы, что переходили в Москву. Мастера, которых надо было где-то селить. Всё это требовало её особого внимания.

Спать Тимофея этой ночью она решала укладывать сама. Просто захотелось…

Осенью этим занималась Дуня. Мария заходила позже, когда он уже спал, садилась у кровати ненадолго и уходила к себе. В этот раз она пришла пока он ещё возился. Присела на край и подоткнула одеяло, а он его тут же сбил ногой, потому что после бани и ужина ему было жарко.

— Мам.

— Что?

— А летом к ним можно?

— К кому?

— В Курмыш, с Григорием Осиповичем. Иван говорит, у них летом покос будет, и на реку ходят купаться.