Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 58 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Подобрала её Мария Борисовна. Лично, из семи смотренных кандидаток. Выбирала придирчивее, чем выбирают невест, потому что невесту сыну выберет необходимость и политика. А эту выбирало материнское чутьё. Улита была привлекательна, с той спокойной красотой, что не бросается в глаза сразу. Была умна, грамотна, между прочим, отец выучил. И чем-то неуловимо походила на Иву Строганову — разворотом плеч, прямизной взгляда — только мягче и, положа руку на сердце, красивее. Иван должен был клюнуть. Мария знала сына.

Она собиралась подвести Улиту к сыну месяца через два, не раньше… материнское в ней всё оттягивало этот час. Но после нынешнего разговора стало ясно — тянуть глупо. Мальчик, у которого появится своя сердечная тайна, станет куда снисходительней к тайне материнской — это была манипуляция, самая настоящая, и Мария это прекрасно понимала. Но к этому всё одно шло, год раньше или год позже. А сейчас это послужит миру в семье и миру в Кремле… чего же ещё желать.

— Подойди, — негромко сказала она.

Улита приблизилась и склонилась.

— Всё помнишь, что я тебе говорила?

— Помню, государыня.

— Повторю ещё раз, — сказала Мария. — С расспросами к нему не лезь, сам заговорит, когда захочет. Подарков не проси никогда, а станет дарить — тогда принимай. О том, что промеж вас будет, не рассказывай ни одной живой душе, ни подругам, ни матери родной, ни на исповеди сверх нужного. Докладывать будешь мне одной, и только то, о чём я сама спрошу. Будь с ним ласкова, но не липни, он этого не терпит, весь в отца. И запомни главное — он государь. Полюбит — тебе счастье, но, когда охладеет, отпустишь без слёз. А я тебя не оставлю, и дам такое приданное, что выбор из женихов перед тобой выстроится. Но начнёшь себе лишнее выдумывать…

— Не начну, Великая княгиня, — тихо сказала Улита. — Я своё место знаю.

— Вот и умница. Ступай к нему, — Мария подошла и поправила подготовленное для Улиты платье так, что глазу открывался чуть больший обзор… на который Иван обязан был обратить внимание.

Улита слегка покраснела, и когда княгиня закончила, поклонилась и ушла по переходу.

Тяжело вдохнув, Мария пошла к себе в кабинет.

Скоро начнётся подготовка к похоронам. Но не это занимало её голову. Она понимала, что натворила этой ночью. Признавшись при боярах, она спасла Дмитрия от плахи… и подожгла пожар, который теперь пойдёт гулять по всей Руси. В глазах людей она теперь блудница на престоле, и уважение, которое она собирала по крохам десять лет… и людская любовь, и страх, и вера в её правоту… всё это может сгореть в этом огне. И вместе с её именем огонь достанет и до сына.

А значит, надо что-то делать.

Ближе к вечеру мы сидели в кабинете Марии вчетвером: она сама, митрополит, Ощера и я.

Окно было отворено, со двора тянуло тёплым воздухом и слышался стук — плотники сколачивали помост у Успенского собора, на котором завтра поставят домовину (гроб). Варлаам сидел, сложив руки на посохе, и по нему было видно, что за минувшие сутки он не ложился вовсе. Впрочем, как и все мы.

— Всё сделано, дочь моя, — сказал он Марии. — Тело омыто и облачено, чтецы над ним сменяются. Псалтирь читают без перерыва. Завтра с утра можно устроить проводы.

— Спасибо, владыко, — с облегчением и грустью произнесла Мария.