Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 61 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— И третье, о чём я скажу, а вы решайте после, — Варлаам посмотрел на неё, потом на меня. — Церковь второй брак не благословляет так, как первый. Но и не запрещает. Венчают без венцов, с епитимьёй в год. А по чину оба вы вдовые, ни у него, ни у тебя третьего брака не будет. И ни один канон о том, что вдова князя не может выйти за боярина, мне неведом. Не первая ты на Руси княгиня, что во второй раз замуж собирается, и он не первый вдовец. Придёт время, сядет Иван на трон, и я вас обвенчаю. И грех уйдёт из разговоров, потому что мужа и жену судить не за что.

В кабинете стало тихо.

Я сидел и мысленно пересчитывал. Епитимья открытая — это я проходил, когда признавал Анфису. В тот раз владыка Филипп взял с меня сорок пять рублей серебром вместо тяжкого поста. Интересно, во сколько нынче встанет грех с Великой княгиней. Подозреваю, что подороже…

А насчёт венчания… Варлаам сказал именно то, о чём Мария при Анне обмолвилась между делом. Только теперь это прозвучало не как шутка. Вот только получалось, что без меня меня женили.

— Что скажешь, Дмитрий? — наклонив голову спросила Мария.

Честно, если бы не убийство Тверского, я бы подумал, что Мария всё спланировала заранее. При этом я прекрасно понимал, что, когда она призналась о нас, её единственная цель была спасти меня.

— Скажу, что лучшего никто из нас не придумал, — не стал высказываться против. Женить меня завтра никто не собирается, а как дальше жизнь ляжет, никто не мог предсказать. В общем, я сделал вид, что на всё согласный. — Епитимью приму, какую наложишь, владыко. О венчании… — я посмотрел на Марию. — Обсудим, когда Иван сядет на стол… не раньше.

— Не раньше, — на мой взгляд, как-то легко согласилась Мария.

Больше никто ничего не смог предложить и все текущие вопросы были разобраны. Поэтому на этом мы закончили.

Когда мы поднялись. Варлаам благословил княгиню, Ощера поклонился, я тоже пошёл к дверям… и уже у порога обернулся.

Мария стояла у стола. Она глянула на меня, показала глазами на стену — ту, за которой шёл тайный переход. Потом ткнула пальцем в мою сторону. А потом двумя пальцами изобразила, как человечек идёт.

Стена и я, идущий к ней.

Всё ясно: ночью она ждёт меня у себя. Я просто кивнул, на что она слегка улыбнулась, махнула мне рукой, мол, выметайся.

В переходе Ощера тут же откланялся (дела, грамоты, дьяки) и ушёл в сторону приказов. Мы с Варлаамом остались вдвоём и пошли рядом, не торопясь.

Некоторое время шли молча.

Я же смотрел на него и думал, что почти двенадцать лет назад этот человек приезжал в Курмыш проверять меня на колдовство, когда я спас Глеба Ряполовского от стрелы в шее. Жизнь сделала огромный скачок… ведь сегодня он же предлагал обвенчать меня с Великой княгиней.

— Владыко, — сказал я. — Что с теми пятерыми? С Феогностом и остальными.

Варлаам не сбился с шага.

— Господь, за грехи их тяжкие, прибрал их к себе. Упокой, Господи, души рабов твоих, и прости им, елико согрешиша словом, делом и помышлением.

Он перекрестился, и я сделал то же самое.

Лезть в дела церкви я не собирался, по крайней мере, в этом вопросе. Уговор был, владыка его выполнил, а как именно, меня не касалось. У церкви свои подвалы и свои способы. Пока мы работаем на благо Руси, меня это устраивает. Конечно же это не значило, что я собираюсь оставлять всё также, но пока бороться против церкви и бояр, чтобы собрать власть в руках князя, было чревато.