Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 108 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Охота ногами и головой, княже. Собака это ещё один рот и ещё больший шум.

Во дворе нас уже ждали.

Спокойный и основательный Ратмир стоял у коней… глядя на него, я в который раз подумал, что Мария Борисовна, отпуская его со мной, оторвала кусок от собственного спокойствия. Но не долго ей радоваться оставалось. Воиславу и Ратмиру уже строилось подворье в Александрийске. И скоро они передадут охрану Кремля сменщикам, и уведут мои сотни сюда.

Рядом Фадей проверял вьюк. Он был из молодого набора, но лес для него был всё равно что дом родной. И такой человек нам был как раз нужен.

А третьим был Некрас.

Я подошёл и пожал ему руку.

— Готов? — всё же спросил я.

— Обижаешь, воевода, — хмыкнул он. — Я после твоей штопки крепче нового стал. Хоть сейчас на медведя.

— На медведя не пойдём. — И чуть тише сказал. — Только представь, что со мной сделает княгиня, когда узнает, что мы на мишку ходили.

Некрас молча кивнул. Слова были тут не нужны.

Последний был Митрий. Он стояла рядом с вьючим конём, который нёс наш припас: крупу, соль, сухари, вяленое мясо, котёл с треногой. Туда же увязали топоры, бредень, снасти рыболовные и одну рогатину… больше для порядка, чем для дела. Сверху Олена, вышедшая нас проводить, пристроила узел.

— Пироги, — сказала она в ответ на мой взгляд. — С капустой и с яйцом. Хоть первый день по-людски поедите, а дальше уж как сами сумеете.

— Мы и дальше по-людски…

— Знаю я ваше «по-людски». Езжайте уже.

Ива тоже вышла. Встала на крыльце с луком в руке, всем видом показывая, что у неё своих дел полно и провожать она никого не собиралась, просто мимо шла, на стрельбище. Обиду на то, что её не берут, она держала при себе. Иван с крыльца ей помахал. Ильдар не решился… и правильно, к слову, сделал. Но она сделала вид, что не заметила этого.

Выехали, когда солнце только-только оторвалось от крыш.

Дорога была. Сперва большаком на восход, потом просёлком вдоль реки, а последние вёрсты шли по лесной тропе, которую Богдан разметил затёсами. Шли шагом, под вьюк, с одним привалом у ручья.

На привале мальчишки, спешившись, тут же затеяли спор — кто больше добудет за эти дни. Иван ставил на себя, Ильдар из вежливости уступать не собирался, и в заклад пошла какая-то грядущая услуга, суть которой я расслышать не успел. Митрий в споре не участвовал… сидел у ручья, жевал травинку и молчал. Ему в этом споре ставить было нечего и незачем. Он свою добычу считал не на спор, а на прокорм, и разница эта была из тех, что глазом не видна, но никуда не девается.

Иван и Ильдар всю дорогу держались особняком… ехали бок о бок, чуть позади, и о чём-то вполголоса переговаривались. Снарядились оба так, будто мы шли не на зайца, а на Казань. У каждого щит приторочен к седлу, копьё в петле, арбалет за спиной, лук в налучье у колена. В седельных сумках, я знал, лежали кольчуги… сам видел, как утром укладывали. Одеты, правда, по моему слову просто: Иван в тёмный кафтан без шитья, только сукно выдавало цену, Ильдар в свой стёганый, степного кроя, в котором он в седле сидел как влитой.

Я на это вооружение посмотрел, но говорить ничего не стал. Пусть. Через день сами поймут, что копьё в лесу цепляется за каждую ветку… а понятое своей головой удерживается лучше.

Митрий же, наоборот, держался нас с Ратмиром. Ехал справа от меня и больше слушал, о чём мы говорим. Снаряжен он был по-охотничьи: лук, нож, топорик у седла, моток бечевы… и всё. Разница с княжеским обвесом бросалась в глаза, и я видел, как Иван пару раз на эту разницу косился.