Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 14»
|
— «Артисты», — подумав усмехнулся я, а вслух произнёс: — Наливай! Выпили по одной, под нажаренную на углях свежепойманную рыбу. Выпили по второй. Разговор пошёл свободный. Ратмир вспоминал, как они с Воиславом в первый год у меня волков по насту гоняли; Некрас, как Глав в Москве учил ходить незаметно, а он на первом же деле уронил на себя бочку. Причём пустую… — Полная бы, — пояснял он под общий смех, — хоть не загремела бы так. Фадей больше слушал и подливал, а смеялся так заразительно, что смеяться начинали и те, кто самой шутки не расслышал. А потом Ратмир, глядя в огонь, сказал. — Спел бы кто, что ли. Под такой вечер — грех не спеть. И затянул сам… старую, служилую, из тех, что тянут вполголоса у любого костра от Суры до Москвы. Голос у него оказался неожиданно ладный. Некрас подтянул. Песня была длинная и печальная, как все здешние песни… про службу, про чужую сторону, про долгую дорогу и про то, что дом далеко. Спели, потом помолчали. И тут Ратмир повернулся ко мне. — Теперь ты, воевода. Не отпирайся. Я слыхал, как ты в кузне под молот напеваешь. Есть у тебя песни, по лицу вижу. Есть, Ратмир. Ох, есть… ты бы знал, сколько их у меня есть и откуда. Я отхлебнул, помолчал, прикидывая. Многое из того, что пелось в моей прошлой жизни, тут не споёшь, не поймут ни слов, ни ладу. Но были песни… были такие, что ложились на этот век, как влитые. Их я потихоньку и переиначивал под здешний лад, где слово заменишь, где строй, и в принципе должно было получиться неплохо. В общем, приняв на грудь, я запел. Ой, то не вечер, то не ве-е-чер… Мне малым-мало спало-о-ось… Мне малым-мало спалось, Ой, да во сне привиде-е-лось… Мужики притихли разом. Некрас перестал мешать угли и так и застыл с палкой в руке. И было в ней всё, что надо служилому человеку… и сон, и недобрая примета, и конь вороной, и буйна голова, которой падать… Спел и на поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в яме плеснула рыба. — Ещё, — удивленным голосом попросил Некрас. Вторую я взял из тех, что переиначивал давно, ещё в Курмыше. И под здешний лад она легла так: Чёрный ворон, что ж ты вьё-ошься Над моею голово-о-ой… Ты добычи не дождё-ошься, Чёрный ворон, я не тво-о-ой… Вот эта пробрала уже всерьёз. Ратмир опустил голову и слушал, катая желваки. Фадей замер, покачал головой и снова разлил по чаркам вина. Для них эта песня была не красивым словом… каждый из сидевших у костра видел над собой того ворона, и не раз, и знал, каково это… отвечать ему «я не твой». На втором заходе они начали подтягивать. Сперва Ратмир стал напевать, потом Некрас… и к концу мы пели уже вчетвером, вполголоса, в самую темноту над рекой. Третью я дал им отдышаться и завёл повеселее… свою, самодельную, которую сложил когда-то в дороге, переиначив з полузабытое. Про ночное поле да коня, про то, как едет человек степью, а над ним звёзды, и вся земля перед ним… его и не его разом. Слова были простые, склад нехитрый, зато подхватывать её было легко… и её подхватили с первого же повтора. Даже Фадей осмелел и вывел пару строк в голос. — Откуда песни, воевода? — спросил Ратмир, когда допели. — Сколько живу… ни одной не слыхал. А будто век их знаю. — От одного человека, — ответил я, глядя в огонь. — Далеко отсюда. Его уже нет. |