Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 96 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дружинник твой. Из выкупленных.

— Из выкупленных, — кивнул я. — Мальчишкой брод мне показал под Девичьем полем. Потом, когда в Москве убивали Алёну… — горло на этом имени по-прежнему сжимало. — Когда штурмовали моё подворье, Митрий был там. Из трёх десятков защитников в живых осталось девять. Он рвался стоять до конца, его силой уволокли, потому что Глав рассудил правильно… детей спасать важнее, чем красиво умереть. И потом, когда мои дети лесами да просёлками пробирались к родне… он шёл при них всю дорогу.

Про Владимир и про то, у кого они прятались, я не сказал. Варлаама в этой истории не было ни для кого, даже для неё.

— А этой зимой, на дороге, когда нас встретили немцы с тюфяками… ты помнишь, чем кончилось? — Она кивнула. — Так вот, рыцаря в полном доспехе, взял Митрий шестнадцати лет. Я взрослых воинов знаю, которые при виде такой брони пятятся. А он пошёл, потому что увидел кровь на Иве.

Мария слушала, подперев щёку ладонью.

— Я поняла, — сказала она. — Ты растишь достойного человека и не хочешь ломать его плетью за чужую ревность. Принимается. Но Иван и Ильдар тебе зачем? Их-то ты у меня просишь…

— Уж точно, чтобы не плетьми охаживать, — пошутил я, и Мария усмехнулась, после чего продолжил. — Я схожу с ними на охоту.

— Эка невидаль. Иван с семи лет на охотах.

— На княжеских, — сказал я. — А я про другую. Обычную, лесную. Без ловчих, без обоза, без шатров и без поваров. Встанем где-нибудь у реки, верстах в пятнадцати, и поживём несколько дней, как обычные люди живут. Научу их костёр разводить, еду готовить, лошадей обиходить к ночи. Промокнем, и сушиться будем у огня. Не добудем дичи… похлебаем пустую кашу.

— И зачем это моему сыну? — она сдвинула брови. — Он Великий князь, а не бортник.

— Затем, что он правит людьми, которых в глаза не видел. Маша, он искренне уверен, что каша сама заводится в горшке, — попытался я сказать, что он живёт в тепличных условиях. И хоть получилось коряво, но княгиня поняла, что я имею в виду. — Он хороший мальчишка, честное слово, но между ним и его землёй и людьми — стена, которая из года в год становится выше. Пусть хоть раз узнает, по чём дрова. — Я помолчал и добавил главное. — И ещё. В тепле, на пирах, дружбы не бывает, там только свита обитает. Дружба заводится в тяготах. Когда вы мокрые, злые, у вас один сухарь и надо решать, кто идёт за хворостом. Вот там и выяснится, кто ему Ильдар… и кто ему Митрий. И драка эта их дурацкая там же и переварится. Быстрее, чем в хоромах, где каждый дуется.

— Это же может быть опасно!

— Разумеется, — не стал спорить я. — Всё на свете опасно, у тебя муж в собственном кабинете погиб. Но я же не совсем дурак, Маша. Со мной будет Митрий. Возьму ещё кого-нибудь из дружинных. Того же Ратмира… если позволишь забрать его у тебя на время. Лучше него в лесу из моих никто не стоит, разве что Семён, а Семён в Курмыше.

Она задумалась.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но с одним условием. Возьмёшь с собой Иву.

— А она-то там зачем? — я аж повернулся всем корпусом. — Маша, вся каша из-за неё и заварилась. Её присутствие может всё только усугубить. Трое парней и она у костра… ты сама-то слышишь, что предлагаешь?

— Я так хочу.

— Нет, — серьёзным тоном сказал я. — Ива помешает. Я её брать не намерен, и это не обсуждается.