Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

И, надеюсь, года за три дорогу закончат.

* * *

В начале июня с ганзейским обозом пришли вести из Англии.

Война Роз. Я следил за ней, потому что знал какую судьбу в мировой политике она в будущем сыграет. Разумеется, я хотел это изменить. После похода на Казань, с разрешения Марии Борисовны, я продал ещё тридцать рысей Йоркам. А к ним ядра, порох и картечь, да ещё сверху четыре тысячи арбалетов, сабель кольчуг стрел и копий с казанских трофеев.

В общем, от купцов удалось узнать следующее. В начале мая сошлись у городка Тьюксбери. Ланкастеры встали там крепко, укрывшись оврагами кольями, и по всем тамошним правилам сидеть бы им там до второго пришествия. Только правила поменялись. Эдуард выкатил «рыси» и методично разбирал ланкастерский строй ядрами. А когда те не выдержали и пошли вперёд, их встретили картечью и арбалетным залпом в упор.

Ланкастерская знать полегла едва ли не вся. Молодой их принц Эдуард пал в сече, а старый король Генрих, что сидел в Тауэре, через неделю тихо «умер от печали». Ну да… от печали.

Услышав это выражение я невольно усмехнулся. Потому как знаем мы эту печаль — она обычно приходит ночью и с подушкой.

В итоге Йорки, хоть ещё не победили, но кажется война роз вскоре завершится. С одной стороны, плохо. По мне, так лучше бы они продолжали резать друг другу глотки и дальше, но я и так изменил историю на их острове. Вот только к добру или к худу покажет только время.

А пока, что тоже было немало важно, англичане платили. Розенобли шли полновесные, пополняя постоянно опустошающуюся казну. Хотя пока мы были в плюсе и это не могло не радовать.

Но вернёмся к англичанам. С ними я провернул дело, о котором в Москве не знал почти никто.

Овцы.

Ещё зимой я отписал через йоркских купцов заказ — двести голов длинношёрстных овец, из тех, что пасутся на котсуолдских холмах и дают шерсть длиной в ладонь. Платил из своих. Подчеркну — из СВОИХ, не из казённых. Триста двадцать рублей серебром, с провозом.

Я-то помнил, что северные мореходы сотни лет ходили под шерстяными парусами. Плотная валяная шерсть, пропитанная жиром, держит ветер не хуже льна, а солёной воды не боится вовсе. Увы, лён от неё гниёт, а шерсть только крепчает. Лёва в Стамбуле грыз корабельную науку. Корабли будут, а кораблям нужны паруса. И я не собирался покупать их у Ганзы.

Везли овец морем до Невы, оттуда Волховом к Новгороду, и для них уже готовились загоны на моей земле.

Иван за зиму вытянулся, сабля в его руке перестала болтаться, и он стал показывать первые фехтовальные связки. Пока с ошибками, но наконец-то настал момент, когда теория накладывается на практику. И ещё через полгодика-годик что-то будет получаться на одних рефлексах.

Правда, воином Иван вряд ли будет хорошим. Я в его годы всё свободное время посвящал работе с саблей. Он же, дай бог, три-четыре раза в неделю, и всего по паре часов. ЭТОГО БЫЛО МАЛО!

Поэтому за те пару часов я старался вложить в него как можно больше. И при этом следил, чтобы не навредить ему.

Связкой «шаг — уклон — укол» я гонял его до седьмого пота. К его чести, он не ныл и делал всё, что я от него требовал. Ильдар был ему постоянной парой, и было интересно за ними наблюдать.

И я был такой не один. Ива тоже была тут, и я стал замечать задумчивые взгляды на парнях. Ильдар был старше Ивана и на его фоне смотрелся лучше. К чему я это? Хм… к тому, что скоро надо будет убирать Иву от парней. Хотя бы на пару лет. А лучше вообще её выдать замуж, но не за этих, а за кого-нибудь попроще.