Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 18 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Дни выходили однообразные. Подъём затемно, переход, острог, деревня, бой, стоянка, снова встаём лагерем. Потери шли по мелочи… где стрела из-за частокола прилетит, где дурак под копыта сунется. Ни одного крупного боя за две недели не было. Но я понимал, что Казань так просто не сдастся…

Рим.

Апрель 1470 года

(до выхода Московский войск на Казань )

Марко Барбо сидел напротив дяди, Павла II, которого до 1464 года все знали под именем Пьетро Барбо.

Марко был моложе Павла II на двадцать лет, и поговаривали, что именно племянник ведёт большинство дел, которых Его Святейшество предпочитает не касаться руками… и это было правдой, которую в Палаццо Сан-Марко никто вслух не произносил.

— Итак, — сказал Павел, не отрываясь от бокала с вином, — какие новости ты мне принёс?

— Неважные, — тут же ответил Марко.

Понтифик поднял на него взгляд.

— Насколько неважные?

— Османы взяли Негропонте… и высадились на Крит.

Павел II, в этот момент подносивший золотой бокал к губам, поперхнулся. Вино плеснуло по белоснежной хламиде, но он не обратил на это никакого внимания.

— Негропонте? — переспросил он, и в голосе раздалась еле сдерживаемая ярость. — Халкида? Главный опорный пункт Венеции на Эвбее?

— Именно. Мехмед бросил туда почти сто двадцать тысяч, флот и осадный обоз. Гарнизон держался несколько недель, но подкрепление не пришло и город пал.

— Как Венеция это могла допустить? — Павел грохнул бокалом о стол. — Куда смотрел Пьетро Мочениго?

Папа Павел II очень надеялся на этого Пьетро Мочениго, назначенного капитан-генералом венецианского флота и считавшегося одним из лучших морских командиров республики. Дож Венеции назначил его главнокомандующим с широкими полномочиями, рассчитывая, что тот удержит Эгейское море. Павлу II докладывали, что Мочениго слыл человеком решительным и умелым, но в этой войне у него было слишком мало кораблей и слишком много приказов из Венеции, которые противоречили друг другу.

— Мочениго пытался прорвать блокаду, — ответил Марко. — У острова Карпатоса он перехватил часть османского флота. Сражение вышло жестоким. Османы потеряли более тридцати галер.

— Тогда как он позволил им взять Негропонте⁈ — воскликнул Папа.

— Всему виной орудия русских.

Павел замер.

— Что?

— Орудия, Ваше Святейшество. Те самые чугунные пушки, что продают венецианцам и османам московиты.

— А Мочениго? Почему он не сделал то же самое?

— Сделал, — Марко чуть развёл руками. — Но у него было всего тринадцать орудий на весь флот. Остальные дож приказал оставить на суше, чтобы не допустить прорыва в Неаполь.

Павел II медленно откинулся на спинку кресла.

— Тьфу, — с отвращением произнёс он. — Сдать Негропонте, да ещё и Крит… Если они там закрепятся… — он посмотрел на Марко. — Ты хотя бы представляешь, что тогда будет?

— Да, — ответил тот.

Недолго в кабинете стояла тишина, которую нарушил Марко.

— И поэтому я настоятельно прошу Вас подумать о бароне Гюнтере фон Вальдбранде.

Павел поморщился, словно услышал что-то неприятное.

— Снова этот Вальдбранд.

— Он уже предлагал свою помощь против Османов. И, судя по всему, прекрасно разбирается в военном деле… ведь именно он сумел буквально за два года перевернуть всё в германских землях.

Павел II был полностью согласен со словами племянника.