Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 12»
|
Оба позволили себе улыбнуться. Дальше разговор пошёл легче. Кирилл, будто между делом, попросил рассказать о мурзе Кара-Булате… кого Москва берёт в товарищи наместнику. — Род Аргын, — сейид говорил не торопясь, взвешивая слова, — из четырёх великих родов, что испокон веку поднимали ханов на белом войлоке. Ханы приходили и уходили, а карачибеки оставались… Аргыны пришли на Волгу ещё с Улу-Мухаммедом. Дед Кара-Булата водил правое крыло под Белёвом, где ваши, прости за прямоту, тогда крепко умылись. Отец его сложил голову в усобице, когда сыновья Махмуда рвали ханство пополам… встал между ними и получил стрелы с обеих сторон. А сам Кара-Булат за всю жизнь ни разу не переступил через слово. Был случай… хан велел ему выдать гостя, что сидел под его кровом. Он не выдал. Три года просидел в опале в дальней юрте, потерял табуны, но гостя не выдал. — Сейид поднял палец. — Запомни это, владыко, и передай кому сочтёшь нужным. Если Кара-Булат положил саблю к ногам твоего воеводы… он её больше не поднимет. Такие, как он, сдаются один раз. Кирилл поблагодарил, продегустировал напоследок мёд, похвалил и начал прощаться. И уже у порога, когда монахи подавали владыке посох, сейид спросил… — Скажи мне, друг мой, последнее. Мне показалось… Великая княгиня опирается на Строганова. Смотрит ему в рот, прости старику прямоту… и при этом до меня доходили слухи, что жену Строганова убили её именем. Или с её ведома. Как одно уживается с другим? Кирилл стоял, опираясь на посох. Думал он недолго. — Скажу так, — наконец произнёс он. — Не будь Строганова… и Казань по сей день стояла бы невзятой. Мир тебе, почтенный. И ушёл. Сейид вернулся к столику и долго сидел над остывшим шербетом. Ответ митрополита не отвечал ни на один из заданных вопросов. Владыка не сказал «слухи лгут». Владыка не сказал «княгиня чиста». Владыка сказал, что этот человек велик, и от него всё зависит… По всему выходило, что Строганов митрополиту мешает. И ему, сейиду, только что дали это понять… аккуратно, не потратив ни одного лишнего слова. Вот только возникает вопрос, зачем ему дали это понять… — «Выбрать сторону? Сделать грязную работу за митрополита, тем самым став его другом? — подумал сейид Мансур. — Нееет! Если этим двоим суждено сцепиться, то пусть волки грызутся между собой. А он посмотрит, насколько сильно ослабнет победивший, чтобы…» * * * Распутица пришла в срок. Дожди развезли дороги в кашу, а до морозов, по которым ляжет санный путь, оставалось ждать и ждать. Зато Волга была ещё жива… до ледостава недели три, может, четыре. Я решил не искушать судьбу и идти в Нижний водой. На казанских пристанях выбрали пять учанов*, лучших из того, что нашлось. Один, ханский, с помостом на корме, отвели для Марии Борисовны с Иваном. Остальные четыре под людей, коней и груз. *(Учан — большое плоскодонное волжское судно с мачтой и вёслами, поднимало до двух тысяч пудов груза. Основная рабочая лошадка волжской торговли того времени.) Неделю суда готовили. Конопатили и смолили борта, перетягивали снасти, шили заплаты на паруса, городили в трюмах денники для коней. Барс сходни невзлюбил с первого взгляда… заводили втроём, с мешком на морде, и жеребец потом полдня смотрел на меня как на предателя. Ветер, кобылка Ивы, взошла сама и ещё оглянулась на моего красавца с явным превосходством. К слову, тогда у меня появилась мысль свести этих лошадей и посмотреть какие жеребцы у них получатся. Но отложил этот момент на потом. |