Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 111 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я сидел в шатре. Один доклад, второй, пятый. Судя по докладам, всё было в порядке. Но идиллию сломал Ярослав.

Он подошёл не так, как обычно. И одного взгляда хватило понять, что что-то произошло.

— Дмитрий, — сказал он, — трое моих не вернулись с заставы у болота. Сменщики пришли, а там пусто. Кони, следы… и всё.

Я поднялся из-за стола.

— Следы куда ведут?

— Мои сказали, что к болоту, но среди них не было следопыта.

Недолго думая, я приказал позвать Семёна. Тот появился через несколько минуту, выслушал, кивнул и, ничего не спрашивая, направился на выход.

— Возьми пятёрку, — бросил я ему вслед. — И не лезь к их лагерю.

— На месте разберусь, — не оборачиваясь отозвался он.

Я нахмурился. То, как ответил Семен, мне не понравилось. Я уже привык, что мои приказы выполняются безоговорочно… но с Семеном была другая ситуация. Он был моим другом, и поэтому ему было простительно. Мысленно махнув рукой, я не стал его останавливать.

Не прошло и пяти минут, как с улицы кто-то закричал. А выйдя из шатра я понял, что кричали с холма.

Оттуда воин махал рукой в сторону вражеского стана.

— Что там? — спросил я у воина, подойдя ближе.

— Шевеление, боярин! — донеслось сверху. — Из лагеря выходят!

Я взбежал на пригорок, выхватил трубу у дружинника и мне сразу стало понятно, куда подевались трое Ярославовых воинов.

Они были живы. И судя по всему… пока живы.

На центр поля выезжали на конях целые и невредимые Ибрагим и Халиль. Что значило, что ночные стрельбы их так и не достали.

За ними шло батыров сорок, которые погоняли троих пеших копьями, тыкая их в спины, заставляли спотыкаться… упавших били хлыстами, пока те не вставали.

Я и без трубы знал, чем это кончится. Они привели их сюда не для торга. А вели на убой… на виду у всего войска, чтоб каждый смотрел и запоминал.

— Барса седлать! — крикнул я, ещё на что-то надеясь.

Но татары уже встали в центре, там, откуда их видела вся наша линия. И по тому, как они спешивались, как раскручивали верёвки, я понял — не успею.

— Что они собираются делать? — раздался звонкий голос, и повернув голову я увидел Ивана.

— Великий князь, — сказал я, заслоняя ему вид, — тебе это видеть ни к чему.

Он нахмурился и попытался обойти меня. Я шагнул вбок, вновь перекрывая обзор, и выразительно посмотрел на Григория.

— Зачем ты его привёл? Ему такое рано.

Григорий скривился, будто я ему на рану надавил.

— Великий князь приказал.

— Великий князь много чего может приказать, — проворчал я, понимая, что Григория винить не в чем. Это я уже привык к замашкам юного князя. А он нет. Поэтому я снова повернулся к Ивану. — Князь, поверь моему опыту. То, что сейчас будет, не для тебя. Рано тебе такое видеть.

— Я должен видеть, — упёрся он. — Я их сюда привёл. Я воевода…

— Ты не воевода, ты Великий князь, — отрезал я. — А это разные вещи.

За моей спиной, на поле, татары уже привязывали концы верёвок к сёдлам. Я скорее почувствовал, чем увидел, как пленники подняли головы и посмотрели в нашу сторону. На своих. На нас. И понял, что вот сейчас будет совсем плохо, и мальчишке это видеть нельзя ни за что.

Дмитров и Меньшой подвернулись как нельзя кстати.

Они подошли посмотреть, что за суматоха, и мне хватило одного взгляда. Просто прямого взгляда через голову Ивана. Эти двое были битыми мужами и в объяснениях не нуждались.