Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 49 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я понял, — сказал я, и тут же спросил. — А если откажутся?

— Я уверена, ты сможешь подобрать нужные слова, — ухмыльнулась Мария Борисовна. — Тем более, что Сулейман-бек оказался более сговорчивым, нежели наши венецианские «друзья», — выделила Мария Борисовна это слово.

Я хорошо понял мысль Марии Борисовны…

Когда я вышел из палаты Великой княгини Лёва оторвался от стены и некоторое время шёл за мной молча. Хотя по его лицу я видел, что ему хочется спросить, как прошли переговоры.

К слову, Лёву таскать за собой я начал не просто так. Все мои начинания были завязаны на мне, и случись что со мной… всё будет потеряно. Разумеется, я понимал, что Лёва не сможет продолжить моё дело, но у меня была надежда, что он хотя бы попытается сохранить то, что я уже сделал.

В этот момент нас догнал митрополит, и я остановился, подумав, что он хочет переговорить со мной, прежде чем я доберусь до посольского приказа. Однако Кирилл молча обогнул нас и ничего не сказал. Я тоже промолчал. Из чего я сделал вывод, что он обиделся.

— «Ну ничего… — подумал я. — На обиженных воду возят!»

— Куда сейчас? — спросил Лёва, когда мы вышли во двор.

— В посольский приказ, к османам.

— А почему не к венецианцам?

— К венецианцам потом пойдём, сначала к этим.

Лёва промолчал. У него на лице легко читалось, что он не одобряет. В моей дружине… да нет, наверное, вообще по всей Руси к бусурманам, в частности к османам, относились так, как русский крестьянин относится к крысе в амбаре… спорить о её повадках бессмысленно, надо просто бить. Хорошо понятная позиция и даже в чём-то правильная.

Я шёл и про себя прикидывал, что буду говорить Сулейман-беку. Как правильно указала Мария Борисовна, с османами говорить должно быть легче. Можно попробовать надавить, но в меру. Ведь они сами вчера показали, что готовы говорить о мастерах. Сулейман-бек сказал прямо: дайте согласие на орудия — решим вопрос. Значит, у него есть на это полномочия. Или хотя бы есть указание, что в обмен на пушки можно отдать. А это уже половина дела.

Сложнее было с корабелами. Тут он мог упереться. Османский флот — это их гордость и страх венецианцев одновременно. Делиться мастерами стапелей с чужим государством — для султана дело тонкое. Но я и не собирался просить мастеров на руки. Я собирался просить место на верфи для наших людей. Пусть смотрят, пусть таскают доски, пусть подметают, если понадобится. Главное, глазами и руками щупать чужое ремесло. В конце концов, потом можно попробовать купить какую-нибудь побитую галеру и изучить на ней всё вдоль и поперёк.

Помнится, смотрел я как-то передачу про Римскую империю. И если мне память не изменяет, римляне разобрали карфагенскую квинквирему (пятирядный боевой корабль), которая во время Первой Пунической войны (264−241 гг. до н.э.) села на мель или была выброшена на берег штормом. На основе её конструкции они создали свой флот, что позволило им успешно конкурировать с Карфагеном на море.

— Лёв, — сказал я, не оборачиваясь. — В посольском приказе идёшь со мной и лицо сделай такое, будто делаешь всем одолжение присутствуя на переговорах.

— Эм… — с непониманием в голосе, произнёс Лёва, и тут же спросил. — Дим, а зачем?

— Чтобы послов сбивать с толку.

— Ну ладно, сделаю, — он усмехнулся и, расправив плечи, принял щегольский вид.