Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 68 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— И теперь, — сказал Глав, — он у герцога чуть ли нее правая рука. И Альбрехт его слушает и войско готовит. Хочет княжества германские под себя собрать, в один кулак.

Я кивнул. Дело, в общем-то, опять привычное. Вот только, если мне память не изменяла, объединение германских земель должно быть гораздо позже, ну я и сделал вывод, что, скорее всего, ничего у них не выйдет.

— Ну, собирает и собирает, — пожал я плечами. — Мне-то что с того?

— Так-то оно так, — Глав покачал головой. — Только купец сказал странное. Будто Вальдбранд этот не просто королевство хочет. А, как он выразился, истинно-чистое германское королевство.

Я нахмурился.

— Это как? Что значит… истинно-чистое?

Глав развёл руками.

— Я, Дмитрий, толком и не понял. Купец и тот плечами жал. Но кое-что повторил, что слыхал от людей Вальдбранда.

И начал перечислять.

Я слушал, и чем дальше он говорил, тем сильнее я хмурился. Глав, понятно, пересказывал коряво, со своими словечками, перевирая чужую речь. Но за этой корявостью проступало такое, от чего у меня заныли зубы.

Что есть, мол, народ избранный, особый, чище и выше прочих. Что кровь у этого народа благородная, древняя, и мешать её с чужой грех. Что слабых да увечных земля носить не должна. Что чужаки, инородцы, тянут державу вниз, и держава будет крепка лишь тогда, когда очистится. Что один народ, одна вера, один король и в этом сила.

Я сидел и не верил собственным ушам.

Это была не средневековая дурь про голубую кровь и право знатных. Знатные тут все мнили себя выше холопов, это в порядке вещей. Нееет… Глав, сам того не понимая, пересказывал мне то, что я слышал в прошлой жизни. На уроках истории, в фильмах, в книгах про самую страшную войну.

Арийская раса… чистота крови… сверхчеловек. Та самая мерзость, что в моём времени уложила в землю десятки миллионов и сожгла полмира.

— Что за бред, — вырвалось у меня. — Глав, ты ничего не напутал?

— Не напутал, боярин. Дважды переспрашивал.

Я молчал и думал.

— «Откуда, мать твою, в германских землях пятнадцатого века взялись эти постулаты?» — здесь до них пилить ещё лет четыреста с лишним. Здесь люди про инфекцию не знают, руки перед едой не моют, а тут на тебе… чистота расы. Сама собой эта идея не могла родиться. Её кто-то должен был принести.

Теперь понятно почему Глав начал рассказ с этого Вальдбранда.

— «А что, если я такой не один? Что если этот Вальдбранд и швед Нильс Васса одно лицо?»

Слишком много совпадений… Шелонь, Великий Новгород, Борецкие. Пленный сын Ахмата Хасан тоже упоминал о шведе, что был до определённого времени советником Великого хана.

И, кажется, Нильс тащил в это время самое гнилое, что могло прийти в человеческую башку. Идиот ли он, фанатик ли… мне, по большому счёту, без разницы.

Видимо я глубоко ушёл в себя, потому как Богдан потряс меня за плечо.

— Дмитрий, всё в порядке?

— Да, — ответил я. И сделав паузу, добавил. — Не знаю. Неправильно всё это… и непонятно куда смотрит католическая церковь.

Глав пожал плечами.

— Чего нам с того немца, боярин? Пущай они там сами друг друга режут. У нас что, своих дел мало?

Сидеть сложа руки, зная, что зараза только-только пустила первый корешок, я не мог.

Я отчётливо понял, что у меня есть в этом времени самый настоящий ВРАГ!

— Узнай об этом Вальдбранде всё, что сможешь. Кто такой, откуда взялся, с кем спит, где живёт, — серьёзным тоном сказал я. — В средствах даю абсолютную свободу, хоть сам езжай… — ляпнул я и тут же исправился. — Нет, лучше кого-нибудь пошли туда, и не одного, а нескольких.