Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 1 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сон не шёл. Даже несмотря на то, что Алёна потребовала от меня исполнения супружеского долга, мне это не помогло. Лежал, пялился в потолок, слушал, как Алёна дышит рядом.

Во дворе застучали копыта. Судя по стуку копыт, сразу несколько лошадей. И недолго думая, я скинул ноги с кровати.

Алёна тут же зашевелилась.

— Ты куда?

— Кажись, купцы попались. Слышишь, во дворе суетятся? Наверное, Глав приехал.

— Будь поаккуратнее, — она приподнялась на локте

— Обязательно, только вот ты о себе лучше думай и о ребеночке. Переживать тебе совсем сейчас не нужно

— За это можешь не волноваться. С таким сильным мужем как ты, я чувствую себя как за каменной стеной.

— Я всегда за тебя волнуюсь, — сказал я и потянулся за рубахой. Натянул штаны, сапоги, пояс. Спрятал нож в рукаве. Так сказать, на всякий случай. И вышел на крыльцо, где, как я и думал, меня ждал Глав.

— Ну что, состоялось? — спросил я.

— Состоялось. Всех повязали, как только к дому подошли.

— Наших задело? — спросил я, прикидывая брать медицинский саквояж или нет.

— Ни одного.

Я выдохнул. Это была по-настоящему хорошая новость.

— А с их стороны?

— Восемь готовы. Когда мы предложили сложить оружие, эти за клинки схватились. Ну, мы по ним и дали залп. Остальные тут же на колени попадали.

— Ясно. А пленных сколько вышло? Не считая тех, что в трактире сидят.

— Семнадцать. Тех, что в трактире оставались, тоже повязали. Лев Глебович среди нападавших был, так что не отвертится. Его Богдан уже в поруб кинул.

Я кивнул.

— Жалко Семёна нет, — подумав сказал я. — У него в этих делах рука лёгкая.

— Ничего, Дмитрий, я и сам управлюсь.

— Верю, — сказал я и тут же добавил. — Пойдём, поглядим по чём нынче предательство-то идёт.

* * *

Когда мы вошли, Богдан стоял над пленником и методично бил его по лицу.

— Оставь его, — подошёл я. — Он сейчас Богу душу отдаст и ничего нам не скажет.

Богдан отступил, и встал рядом с жаровней, где уже начал краснеть железный прут.

— Не хочет говорить по-хорошему, — сказал Богдан. — Ещё и плюнул в лицо, вот я и решил его немного вежливости поучить.

— Ну, посмотрим, насколько хорошо он усвоил твой урок, — сказал я, вставая рядом с пленником.

Купец поднял голову. Морда красная, губа разбита, но по взгляду было понятно, что ещё не сломался.

— Я вам всё равно ничего не скажу, — прохрипел он и сплюнул кровью под ноги.

— Можешь и не говорить. Только умирать, знаешь, по-разному можно. Можно на дыбе, когда тебе все жилы из спины вытянут. А можно быстро, и тебя в куст за оградой бросят. Тебе самому решать.

— Лучше с болью, да подольше, чем сдаться. Мы ничего такого не сде…

— Замолчи, — перебил я. — Я знаю, зачем ты пришёл. Я тебя, дорогой Лев Глебович, знаешь сколько уже жду?

Купец дёрнулся.

— Откуда… как…

— Татары проболтались, — пожал я плечами.

— Брешешь! — тут же сказал купец. — Зачем им предавать меня?

— Они были неосмотрительны, и думая, что мы их языка не знаем, сами о твоём караване рассказали, — ответил я.

— И не боишься мне об этом говорить? — с наглой ухмылкой спросил Лев.

— А чего бояться? Ты ж покойник, — будничным тоном сказал я. — Ты моего человека хотел украсть?

— Хотел, — он вдруг как-то обмяк. — Но мы ж ничего ещё не сделали. Можем виру заплатить и разойтись разными путями.