Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 78 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Сегодня мы бьёмся за тех, кого вы оставили дома. Жёны, дети, матери. Они ждут. Они не ждут героев… они ждут нас живыми! Вот и приходите живыми. Но сначала сделайте дело. Разгромите татар, что пришли забрать наше по праву!

Воины начали кричать и стучать копьями о щиты.

Именно так нас видели приближающиеся к нам татары.

Первая сотня вышла на дистанцию выстрела и вдруг свернула, и пошла вдоль нашего берега. За ней вторая… третья.

— Заводят хоровод, — произнёс Холмский, стоящий рядом.

Я кивнул. Видел такое на гравюрах, в книжках, но одно дело картинка, другое смотреть, как оно выглядит живьём.

— Сейчас начнут щипать копейщиков стрелами, — продолжил он.

— Угу.

Татары прошли вдоль берега, развернулись. Посыпали стрелами навесом и ушли обратно.

В первом ряду кто-то вскрикнул. Я посмотрел, упал копейщик, двое из задних рядов тут же подтащили щиты, закрыли дыру. Сработали чётко, не надо было кричать.

Долматов стоял в том же первом ряду. Что-то говорил своим. Не видно лица, только спина в кольчуге и видно, как шевелится рот. Подбадривает. Ну или молитву читает вслух, тут не разберёшь.

— Лучников вперёд не выпускать! — крикнул я левее. — Пусть через голову пеших бьют, из укрытий!

Татары зашли на второй круг. Ближе шагов на пять-шесть. Проверяли расстояние. Это была своеобразная карусель. Классика, татары половину мира этим приёмом на колени поставили. Стрела с коня летит быстрее, потому что лошадь свою скорость добавляет. Простая физика, но работает отлично.

На третьем заходе с нашей стороны что-то щёлкнуло. И я, посмотрев туда, увидел опускающего лук Лёву. Потом в сторону татар. И выстрел получился такой сильный, что стрела пробила коню шею насквозь. Конь рухнул, всадник перелетел через голову, ударился об лёд.

— Почему не стреляем из пушек? — спросил тесть.

Ярослав рядом тут же кивнул. Оба смотрели на меня с одинаковым выражением лица. Мол, вот же они, вот же пушки, вот татары, ну?

Я повернулся к ним.

— Если ударим ядрами и пробьём лёд, Ахмат может решить, что место ему не нравится. Отойдёт и попытается обойти. — Я сделал паузу. — Нам надо, чтобы он сюда втянул как можно больше. Тогда и бьём. Пока рано.

Тесть помолчал секунду, кивнул.

— Понял.

В этот момент татарская карусель отошла. И от противоположного берега покатилась вторая волна. Уже не лёгкая конница, а тяжелее. Кольчуги, щиты, копья. Тысяч пять, может, шесть. Шли плотным строем. Что как раз мне и было нужно.

— Вот теперь готовим пушки, — сказал я.

Холмский кивнул.

Гонец уже был рядом, получил приказ передать Ратмиру готовиться к картечи. Полетел.

Пушки у нас стояли в линию, разбитые на номера. Чтобы не давать один залп сразу, а дать три последовательных. Первые тринадцать стреляют, через десять ударов сердца вторые, ещё через десять — третьи. Пока вторые и третьи бьют, первые уже перезаряжаются. Таким образом, почти непрерывный огонь. Тюфяки решили придержать для ближнего боя, когда татары уже в нашем строю будут.

Я посмотрел на расстояние.

— Двести саженей, — сказал Холмский.

— Полторы, — поправил я.

Подождали. Ратмир стоял у первого орудия, смотрел на меня. Семён чуть левее. Оба ждали, тогда как фитили уже тлели.

Я смотрел как конная масса надвигается.

Сотня саженей.

— Пли! — закричал я, и сигнальщик рядом со мной опустил флажок.