Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 102 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Есть такое, — сказала Инес.

Алёна ещё раз обняла подругу, попрощалась с ней. И вскоре я вернулся к своим чертежам.

А ранним утром, после тренировки, я отправился в свой промышленный центр.

Доброслав уже ждал у ворот.

— Давно ждёшь?

— Нет, — ответил он. — Сначала проверил, как дела с домнами, а как услышал от воинов, что ты идёшь, к тебе навстречу вышел.

— Ясно, — сказал я, и пошёл в сторону берега.

— Куда идём?

— К реке. Там пустырь за водяным колесом, думаю, там начать стройку.

Пустырь у кромки воды выглядел именно так, как я себе и запомнил. Крапива, камни, пара сгнивших бревен, оставшихся после паводка.

Я остановился, огляделся и воткнул первый кол.

— Вот здесь. Отсюда начнём строить тигельную печь, — сказал я Доброславу.

— А нельзя эту, как её сталь… в наших печах делать? Зачем новую ставить?

Я взял верёвку, отмерил нужное расстояние и воткнул второй кол.

— Потому что те три не дадут нужного жара. Только там мы с тобой сделаем хороший инструмент, которым можно расточить ствол пушки изнутри.

— Это да, со свёрлами беда, — почесал он затылок. Потом посмотрел на колья, потом на меня. — А почему именно здесь? У реки?

— Дренаж, — я показал рукой вниз. — Копать будем на два локтя вглубь. Если вода в фундамент пойдёт, печь треснет при первом же жаре. А здесь грунт с уклоном к реке, вода сама уйдёт. Ну и колесо рядом, нам или здесь ставить печь, или за домнами. А это, сам понимаешь, сколько времени на подгонку деталей понадобится.

Доброслав кивнул, после чего я отправил его за холопами. И когда они пришли я сказал им.

— Слушайте внимательно. Копаем котлован по колышкам. Глубина два локтя, не меньше. Стенки ровные, дно плоское. Кто сделает кривой угол или не докопает, будет переделывать.

Один из мужиков, рыжеватый, с широкими плечами, переспросил.

— А два локтя, это сколько?

Я посмотрел на него.

— Вот твой локоть, — я показал на его руку, — и ещё один сверху. Два раза. Понял?

— Понял, господин.

— Тогда начинайте.

* * *

Я вернулся домой около полудня, и застал Алёну в горнице. Она сидела у окна с вышивкой в руках, но не вышивала, просто держала её, глядя в сторону. Когда я вошёл, она повернулась, и я сразу заметил, что лицо у неё не как у здорового человека.

— Ты завтракала? — спросил я, снимая сапоги у порога.

— Пыталась.

— И?

— Запах жареного мяса… — она не договорила, только чуть поморщилась и отвернулась к окну.

Я подошёл ближе, присел рядом. Тыльной стороной ладони тронул её щёку, жара нет.

— Давно это?

— По-разному. То мутит, то не мутит. Вот сегодня прям нехорошо.

— Почему не сказала?

Алёна по-доброму улыбнулась и с заботой сказала.

— Ты только вернулся. Я не хотела сразу нагружать тебя своими… — она покрутила рукой в воздухе.

— Своими — что?

— Странностями.

Я встал, прошёл к двери и крикнул в коридор.

— Нува! Принеси яблок. Кислых, если есть, и хлеб, только не горячий, вчерашний.

— Слушаюсь, господин.

Я вернулся к Алёне и сел напротив.

— При тошноте от запахов кислое помогает. Животик это успокаивает. И… — сделал я пузу. — Это нормально, Алёна. Не забывай, что я лекарь, и прекрасно знаю, чем сопровождается беременность. У тебя пятый месяц, у некоторых до самого конца так бывает.

Она помолчала.

— Ты не злишься?

— Господи, на что злиться-то?

— Ну, не ругайся… — погладила она меня по волосам. — Ты пришёл, наверное, голодный. А я тут сижу, и мясо нельзя жарить.