Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 103 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я посмотрел на неё.

— Алёна, вот давай договоримся, что впредь ты думаешь о себе больше, чем о других. И если тебе что-то не нравится, говоришь. Уж поверь, как-нибудь без жаренного я обойтись смогу. На крайний случай, в трактир сбегаю.

— Нет, — тут же подобралась Алена. — Никакого трактира!

— Чего это ты?

— Там девки! Я… я знаю зачем они там.

— А, ты об этом. Вот уж точно тебе по этому поводу переживать незачем. Я же тебя только люблю.

Она наконец улыбнулась.

— И я тебя тоже люблю. — И тяжело сглотнув тут же сказала. — Но целовать тебя не буду. А то мой недавний завтрак наружу выйдет.

Вскоре Нува принесла яблоки, и взяв одно разрезал ножом на дольки, подвинул к Алёне.

— Ешь медленно. И скажи Нуве, чтобы сегодня готовила кашу. Там запах слабее.

Она снова улыбнулась, но уже шире. Откусила кусочек яблока, пожевала, и лицо у неё чуть разгладилось.

Я сидел рядом и думал о том, что внутри неё сейчас растёт кто-то маленький, пока ещё незаметный снаружи, но уже вполне реальный. Наследник рода Строгановых! Или наследница! Честно говоря, мне было всё равно кто. Лишь бы Алёна доходила до конца без осложнений.

В прошлой жизни у меня детей не было, так хотя бы здесь узнаю, что значит быть отцом…

— Дима, — Алёна прервала мои мысли, — я вот что подумала. Раз уж ты теперь хозяин Палеха… пожалуйста, привези оттуда мастеров-иконописцев.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Зачем они тебе сейчас?

— Хочу, чтобы терем наш расписали. Чтобы не просто бревна голые, а красиво было. Лики святых, травы диковинные. Чтобы ребёнку было на что смотреть, когда подрастёт.

Я погладил её по животу. Честно, мне наоборот, нравилось смотреть и вдыхать запах дерева, но это была мелочь.

— Всё сделаю, Алёнушка. Будут тебе и мастера, и иконы. Только не забывай, что краска тоже свой запах имеет. Так что, может, повременим?

— Эм… об этом я не подумала. Хорошо, давай повременим.

* * *

На следующий день я вернулся к котловану.

Холопы за вчерашний день прошли почти на локоть вглубь, но дно шло неровно, с одного края глубже, с другого заметно меньше. Я спустился вниз, потопал по дну ногами в разных местах. В одном углу чувствовалась мягкость, там влажнее, а значит, грунт слабее.

— Доброслав, — позвал я и показал ногой. — Вот этот угол, ещё на пол локтя вглубь. Там мягко и, если оставить как есть, просядет.

— Понял. — Доброслав повернулся к мужикам. — Слышали? Вот этот угол докапывайте.

Я же выбрался наверх и снял рубаху, хоть и стоял август, а солнце жарило прилично.

Повернулся к Доброславу.

— Когда дно выровняют, начнём засыпать, речным песком и мелкими камнями. У нас этого добра должно было полно остаться после стройки домен. Помнишь, как тогда делали? Слой в ладонь, потом прожимаем, потом ещё слой. Воде будет куда уходить, и фундамент не поплывёт.

— Помню, конечно.

Я кивнул и подумал о том, что через несколько недель здесь будет стоять печь, которая даст мне настоящую инструментальную сталь. Из стали я сделаю свёрла, а свёрлами, нормально расточенные стволы.

У меня были большие планы на тигельную печь. И пусть выпуск стали там будет небольшой, а процесс трудоёмкий, но сделав одну печь, можно будет задуматься и о второй. Не сейчас, а скорее всего на следующий год. А потом и кирасы, и сабли, и доспех на лошадей, чтобы вражеские полки, ощерившиеся копьями не смогли отбиться.