Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 109 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В этот момент Варлаам произнёс.

— Нарекаю тебя Инной, во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Инес подняла голову. По лицу стекала вода, волосы прилипли ко лбу. Она посмотрела на Варлаама, потом на меня.

— Инна, — повторила она, как будто примеряла имя на вкус. — А всё-таки хорошо звучит.

Варлаам улыбнулся после чего помазал новокрещёную святым миром: на челе, очах, ноздрях, устах, ушах, груди, руках и ногах, произнося при каждом помазании.

— Печать дара Духа Святаго, аминь.

Но и это было не всё.

Глафира подала белую льняную ризу. Варлаам облачил Инну, говоря.

— Облачается раба Божия в ризу правды, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь.

На шею ей возложили нательный крест. Затем Варлаам ножницами отстриг небольшой локон с макушки, скатал его с воском и опустил в купель, произнеся.

— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Яко да сохранит ю Господь во благочестии и чистоте.

Совершив омовение губкой, Варлаам прочёл молитвы благодарения и воцерковления. Затем провёл Инну вокруг купели трижды, возглашая.

— Новая тварь во Христе!

Фёдор у стены выдохнул, и мы все перекрестились.

После обряда Варлаам отвёл меня в сторону.

— От одной ты избавился. — сказал он.

— Варлаам, не избавился, а пристроил. — поправил я его.

— Ты понял меня, а как я это обзову, мне решать.

Я кивнул, после чего спросил.

— О чём ты хотел поговорить?

— Ты знаешь, что крёстный родитель не может жениться на крёстной матери? — спросил он.

— Конечно знаю. — ответил я.

— Олена, дочь Артёма отказалась быть крёстной именно поэтому.

— Знаю. — тяжело вздохнул я, даже не удивляюсь, что это дошло до Варлаама.

Варлаам посмотрел на меня.

— Поверь моему опыту. Я многое в жизни поведал, убери Олену от себя. Хоть и светла своими помыслами супруга твоя, но зависть и безответная любовь, к добру никогда не приводили.

— Я услышал тебя, Варлаам. — сказал я.

О том, что Инес предлагала стать крестной Олене, я узнал от неё же. Таким образом Инес, хотела, чтобы Олена окончательно смирилась с тем, что меня ей не видать. Но Олена отказала, тем самым дала понять, что она надеется на иной исход. И хоть я не верил, что Олена может причинить вред Алёне, ситуация и впрямь выглядела так себе.

Пока мы шли в сторону терема, я решил поведать о разговоре с Варлаамом Алёне, но оказалось она уже всё знала. У меня так и вертелся вопрос на губах, и тебя всё устраивает? Но немного подумав, я не стал развивать этот разговор. Он был уже на сотни раз говорен.

Крещение прошло, но до свадьбы было ещё несколько недель. Потому как началась жатва, (сбор урожая) и всем было не до этого.

Утром, когда я шёл к стройке, мимо ворот тянулись телеги с зерном. Крестьяне работали от темна до темна, и даже дети таскали снопы. Работали все от мало до велика, и если ребёнок в моей прошлой жизни, в пять лет был ещё мал, то тут таких можно было встретить в поле.

— «Мы живём и работаем, чтобы нашим детям жилось легче.» — подумал я.

И я смотрел и радовался тому, что в этом году у нас был хороший урожай. Уж точно лучше, чем в прошлом году. Простые меры по отбраковке зерна, при помощи замачивания воды и добавлением в землю сажи и навоза, засеивание зерен более крупных, приносили свои плоды. Ещё бы с мышами что-то сделать, и вообще была бы сказка.

К слову, Алёна уже успела договориться о продаже части зерна. Рязанские купцы приезжали сами, потому что у них, как и докладывал Глав, была засуха. Ломить цену она не стала, но и за даром отдавать не собиралась. Все караваны что прошли мимо нас, уходили без зерна, и в амбарах скопилось его предостаточно.