Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 12 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Вези её и мужа к нам в лагерь. Пусть Федор осмотрит его. — И подъехав к женщине сказал: — Его и твоя война закончилась. Прими помощь и не дури.

Женщина сначала со злобой посмотрела на меня, но, когда её муж издал очередной стон, она нехотя кивнула.

— Спасибо, господин, — и меньше, чем через минуту её мужа понесли на толстом полотне, используемом моими воинами как носилки, в сторону лагеря.

Но это был единичный случай. Бой ещё не закончился, и я не мог тратить силы на оказание помощи всем.

— Господин! — прискакал ко мне один из моих дружинников, что пошёл в атаку вместе с Григорием. Он сообщил что на одной из улиц завязался особенно ожесточённый бой. Новгородцы закрепились у древнего храма, соорудив мощные баррикады.

И когда мы добрались до туда, шёл обстрел из луков и арбалетов. А у телег лежало не меньше сотни тел.

— Стоит нам подойти и лезть по телегам, как новгородцы копьями бьют через щели, — сказал Григорий.

Я кивнул и огляделся. Защитников было около двух сотен… ополченцы, ремесленники, даже несколько монахов с копьями.

Во главе обороны стоял мощный черноволосый мужчина. Судя по тому, что оружием у него был огромный молот, работал кузнецом.

— Не пустим москалей к святыне! — подогревал он людей. — За Новгород! За веру!

— Так дело не пойдёт, — пробормотал я. — Ратмир, кати две пушки с картечью.

— Хорошо, — убежал Ратмир.

В этот момент из окна соседнего дома высунулась голова, и я увидел, что на меня направлен лук.

— Дзинг, — услышал я в метре от себя звон спускаемой тетивы, и враг через секунду выпал из окна.

— Спасибо, Семен, — сказал я.

— Не за что, Дмитрий, — ответил он, доставая новую стрелу и осматривая остальные дома.

Тем временем Ратмир отдал приказ, и вскоре два орудия выкатили на позицию.

— Цельсь! — скомандовал он. — Залп!

Шрапнель ударила, и укрепление разлетелось в щепки. В образовавшуюся брешь ворвалась пехота вперемешку с нашими всадниками.

Кузнец не отступил. Он встретил атакующих лицом к лицу, круша врагов своим молотом.

— За Новгород! — в последний раз крикнул он, прежде чем пал под градом ударов.

Его смерть подкосила защитников, и новгородцы начали сдаваться.

Постепенно сопротивление ослабевало. Улица за улицей, квартал за кварталом город переходил под контроль наших войск.

— Господин! — ко мне подбежал запыхавшийся гонец. — Данила Холмский сообщает, они взяли центральную площадь! Подняли московский стяг над вечевой башней!

— Отлично, — я выдохнул с облегчением. — Передай Даниле, пусть закрепляется на площади. Выставляет дозоры на всех подходах. Отец, — повернулся я к Григорию, — веди конницу к архиепископскому двору, напомни воеводе про подворье Борецких.

Гонец кивнул и умчался выполнять приказ.

День тянулся очень долго. Солнце скатилось к горизонту, а над Великим Новгородом по всюду поднимались чёрные столбы дыма. Горели деревянные постройки у стен, вспыхивали заброшенные телеги.

Квартал за кварталом древний город переходил под руку Москвы. Но лязг стали становился всё тише, крики сопротивления сменялись короткими командами наших десятников и плачем пленных. Баррикады в дальних улицах догорали, освещая улицы мерцающим заревом.

Новгородцы, спрятавшиеся в детинце, сдались ещё до того, как мы дали залп по воротам.

* * *

Вечер того же дня.