Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 10 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ответ от Веча не пришёл ни вечером, ни глубокой ночью.

И утром я отдал приказ продолжить рушить стену. Двадцать орудий подкатили к краю обустроенных позиций. Я присел на поваленное бревно, и наблюдал за слаженной работой людей Ратмира.

Нога беспокоила меня, и появилось небольшое воспаление, которое напомнило мне, что я всего лишь человек и никаких сверхспособностей у меня нет.

— Разворачивай правее! Клади фитили ближе! — командовал сотник, указывая направление.

Я подозвал его к себе.

— Ратмир, твоя задача чтобы пушки выстрелили одновременно, — произнёс я, глядя на «израненный» участок детинца. Понимаешь о чём я? — Он кивнул, но я всё равно продолжил объяснять. — Одновременный удар быстрее развалит стену. Поэтому после первого жди, когда все орудия будут готовы. Только после пали.

— Всё понял, господин, — ещё раз кивнул Ратмир.

— Хорошо, — я сжал рукоять сабли. — Действуем по плану. Как только стена рухнет, ждём, когда пыль осядет.

Сотник кивнул, его небритое лицо исказила жёсткая ухмылка. Он поспешил к расчётам, а я приготовился к оглушительному грохоту.

Вскоре первый залп разорвал утреннюю тишину. Сквозь клубы серого дыма я увидел, как вековая стена буквально содрогнулась. Наружные известняковые блоки брызнули в стороны каменной крошкой. И я отчётливо понял, что сегодня всё закончится.

— Заряжай второй! — крикнул Ратмир.

Второй залп лёг почти в ту же точку, отламывая ещё больше камня.

— Ещё немного, — пробормотал я себе под нос. — Ещё один удар и всё.

На третьем залпе случилось то, чего мы и добивались. Стена издала протяжный стон. Все моё войско… каждый воин смотрел как высокая, почти в шесть метров высотой стена рассыпалась. Целый сегмент, шириной саженей в пятнадцать, начал медленно оседать.

Ветер с Волхова (река) потихоньку сдувал поднявшееся облако известковой пыли. Я прищурился, пытаясь разглядеть образовавшееся «окно». И то, что предстало моему взору, мне не понравилось.

Новгородцы не разбежались. В образовавшемся проломе, прямо посреди груды обломков, уже копошились сотни людей. Они выстраивали сплошную баррикаду из перевёрнутых телег и дубовых бочек. За этим импровизированным бруствером вздыбилась стальная щетина копий, мелькали разноцветные стяги и шлемы городских ополченцев.

— Катите орудия вперёд! — крикнул я Ратмиру, поднимаясь с бревна. — Давай ближе! Шагов на триста! Заряжай шрапнелью до самых краёв!

Пушкари навалились на колёса. Лафеты со скрипом покатились по рыхлой земле, сокращая дистанцию до верного выстрела картечью. Остановившись у первой «Рыси», я сложил ладони рупором и набрал в лёгкие побольше воздуха.

— УЙДИТЕ! — мой крик сорвался на хрип, — ИДИТЕ ПО ДОМАМ! КРЕСТОМ ВАС ПРОШУ, БОГОМ МОЛЮ! ВЫ ЖЕ СЕЙЧАС ВСЕ СДОХНЕТЕ!

Из-за баррикад донёсся ответный крик:

— Мы умрём за Новгород! — голос принадлежал молодому парню на коне, стоявшему впереди. — За свободу!

Ни один человек за баррикадами не дрогнул. Копья остались на своих местах, а из‑за бочек в нашу сторону смотрели хмурые взгляды обречённых смертников.

Я опустил руки и повернулся к Ратмиру, который уже занес горящий пальник над запалом.

— Это будет на моей совести, — сказал я. — Залп по пролому!

— Это будет на всех нас, — перекрестился Ратмир.

В проломе стояли не только воины. Нет. Там были простые крестьяне, вооруженные чем попало, и я могу поклясться, что среди этих мужи… нет… воинов, я разглядел женские косы, что в руках сжимали топорища.