Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 82 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Михаил Борисович, — обратился я. — Не помню, чтобы сегодня на собрании Боярской Думы тебя чем-то вознаградили.

— Мне отдали Демон, который я взял.

— Поздравляю, — сказал я — Достойный подарок.

— Спасибо.

Я хотел спросить, не думал ли он переименовать город, но решил, что это не моё дело.

Вскоре мы прошли мимо группы дьяков, склонившихся над грамотами у стены. Один из них поднял голову, провожая нас взглядом, но тут же опустил её обратно.

— Знаешь, Строганов, — начал он наконец. — Я искренне рад, что ты выкарабкался. Потерять такого воеводу сейчас, было бы великой утратой для Руси. — Он сделал паузу. — Жаль только, что отравитель твой до дыбы не дожил.

— На всё воля Господа, — сказал я, стараясь предугадать о чём Тверской хочет со мной поговорить.

Михаил остановился у окна и повернулся ко мне. Несколько секунд он изучал меня, прежде чем заговорить снова.

— Давай без экивоков, Дмитрий, — произнёс он. — Ты человек умный, жизнь повидал, хоть и молод. Ты ведь понимаешь, что сейчас происходит? Маша… сестра моя… она к тебе сильно привязалась.

— Она Великая княгиня, Михаил Борисович, — сказал я. — Её чувства, это дело её совести и статуса.

— Не паясничай! — прорычал Тверской. Он шагнул ближе. — Её чувства к тебе — погубят вас. Пойми, когда регентша смотрит на своего воеводу так, как она смотрит на тебя, об этом начинают шептаться на каждой кухне и в каждой келье. А слухи в Москве — это яд похлеще того, что тебе подлили. Они подтачивают трон под её сыном… и под тобой, кстати, тоже. — Он выдержал паузу, давая мне время переварить сказанное. — Ты должен уехать, Дмитрий. Уехать в свой Курмыш и не показываться здесь дольше, чем того требуют неотложные дела.

Я посмотрел ему прямо в глаза. И я прекрасно понимал, что Михаил не угрожает, а просто-напросто боится за сестру. Более того, я был с ним согласен на все сто процентов.

— Я не обвиняю тебя, — продолжил он. — Честно, ты хороший человек, Дмитрий. Умный, способный. Но как я уже сказал, твоё присутствие здесь, в Москве, рядом с ней… оно создаёт проблемы. Для неё. Для тебя. Для всех нас.

Я, немного подумав, сказал.

— Ты прав, князь, — после непродолжительной паузы, сказал я. — Тем более, что мои планы не изменились. Как только я пойму, что смогу перенести дорогу, и получу подтверждение по землям, я пойду просить у Марии Борисовны разрешения вернуться домой.

Тверской внимательно выслушал мой ответ, и его лицо разгладилось.

— Спасибо, что понял, Дмитрий.

После этого Михаил Борисович пожелал мне скорейшего выздоровления, и мы разошлись.

* * *

Вечером я сидел в кресле, после того как Федор провёл осмотр. По большому счёту это было лишнее. Но я не возражал, давая ученику набраться опыта, ведь пока он меня осматривал, я задавал ему каверзные вопросы и, если он ошибался, поправлял.

К слову, я не мог не заметить, что мой ученик в последнее время преобразился. Не сказать, что он был неряхой до этого, но…

Волосы были зачёсаны, борода ровно подстрижена, одежда всегда свежая. Но главное лицо, на нём я иногда замечал выражение блаженного идиотизма… Дураком я себя никогда не считал, и понял, что «кот, добрался до сметанки».

Но я не лез с расспросами, ожидая, когда он сам всё расскажет. К тому же он вскоре поднял тему, более мне интересную.