Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 92 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ветер дул на нас, и животное не чуяло опасности.

Семён начал поднимать лук и достал с поясного колчана стрелу, но я задел его за плечо, и поднял свой арбалет.

— Щёлк — со звоном сорвался болт, и я прищурился, вглядываясь сквозь стволы. Секунда и болт ушёл точно под лопатку.

Животное вскинулось, сделало несколько прыжков и рухнуло в высокую траву.

Мы выскочили на поляну одновременно. Семён хохотнул, хлопая меня по спине.

— Ну у тебя и глаз Дмитрий Григорьевич! — с радостью в голосе сказал он. — Такую красавицу завалил и так удачно попал-то. Не пришлось по лесу за ней бегать.

— Так кто меня учил стрелять, Семен Авдеевич. — с улыбкой ответил я.

Семен кивнул, и достав нож прямо там, начал свежевать тушу. Я тоже не стал стоять в стороне, и помог Семену.

— Ну вот и славно, — я похлопал Семёна по спине и показал рукой, чтобы дружинники, забрали косулю и тащили её в лагерь.

Мы вернулись к обозу и проехав ещё несколько верст, остановились рядом с небольшим озером на стоянку. К вечеру весь лагерь пах дымом и жареным мясом.

Я сидел у костра, жуя кусок сочной косулятины. Семён сидел напротив, ухмыляясь.

На одиннадцатый день мы увидели Курмыш.

Когда на горизонте показались знакомые очертания курмышских стен, и я остановил коня, глядя на родные стены.

— Дома, — выдохнул я.

Семён ухмыльнулся.

— Дома, Дмитрий. Наконец-то мы дома.

Мы ещё не успели доехать до ворот, как навстречу вылетела кавалькада. Григорий, Лёва, Богдан, Ратмир, Владислав… они неслись на нас, поднимая тучи пыли. Я пришпорил коня, вырываясь вперёд.

— СЫН! — крикнул Григорий, соскакивая с седла.

Я бросился к нему, соскочил с коня и обнял так, что хрустнули кости. Потом обнял всех остальных по кругу.

— Ну, веди, воевода, — Григорий хлопнул меня по плечу. — Заждались мы тебя.

Въезд в Курмыш превратился в сплошной людской поток. Мы въехали в ворота, и меня встретила толпа. У ворот стояла Алёна, рядом с ней Варлаам, тут же Артём с Оленой и её матерью Варварой, Глафира, рядом с ней Ива и Сева.

Я соскочил с коня, не обращая внимания на собравшихся, подхватил Алену, прижал к себе и поцеловал… прям на глазах у всего честного народа. Варлаам за спиной тут же закашлялся, а мне было плевать. Пусть все видят!

В этот момент для меня существовала только она.

— Я вернулся. — произнёс я.

Алена подняла на меня глаза. Её щёки покраснели пока мы целовались, и она со слезами радости на глазах, произнесла.

— Я тебя люблю. Боже, как же я рада, что ты наконец-то вернулся.

— Папа! Папа пи-ехал! — прозвенел звонкий голосок Анфисы, и я тут же отстранился от Алёны. Буквы «Р» она пока не выговаривала, но какие её годы…

Я подхватил дочку на руки, подбросил вверх, слушая её восторженный визг, и снова обнял Алёну. Повернулись к людям, но тут же вышел вперёд Варлаам.

И вскоре мы стояли, склонив головы, слушая слова о здравии и победе. Потом он прочитал молитву, за здравие нашего войска, за возвращение, за победу. Я слушал вполуха, всё ещё ощущая тепло Алёны на своих губах.

Когда Варлаам закончил, я вышел вперёд и люди затихли.

— Я обращаюсь ко всем жителям Курмыша и братьям что сражались со мной плечом к плечу! — громко воскликнул я. — Мы взяли Новгород! И знайте, что именно ваши сыновья, ваши мужья решили исход той сечи. Именно наши воины сыграли решающую роль в победе! Наши пушки заставили врага дрожать, а наши воины первыми взошли на стены! Наши бойцы первыми ворвались в город! И теперь Великий Новгород принадлежит Москве! Мы добыли славу в бою, и теперь во всём Московском княжестве знают, что наши воины одни из лучших! Что Курмыш, это не просто крепость. Мы… ЩИТ И МЕЧ РУСИ! И сегодня мы будем праздновать так, чтобы в Москве было слышно! Сегодня гуляет весь Курмыш!