Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 95 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А если и так? — спросила Инес, — ты же против не будешь?

— Э-э, — посмотрел я на испанку. — а чего я должен быть против. Федор сейчас хорошая партия, тем более для вас. Ему деревеньку на кормление отдали, так что с голода не помрёте. Так ещё он лекарь уже вполне толковый, и деньги за свою работу может брать.

Нува поставила мне травяной взвар, и встала за спиной. Я поблагодарил её, после чего посмотрел на Инес.

— Я так понимаю, ты замуж собираешься?

— Вчера он сделал мне предложение. — ответила Инес. — И я вот думаю, соглашаться или нет.

— Ясно. — сказал я. — Если решишь, то моё слово касательно приданного в силе. Также я из Москвы привёз несколько рулонов, можешь с Алёной сходить, подобрать себе отрез на платье.

— Ты купил ткани? — тут же спросила Алёна.

— Да. — ответил я.

— Девчонки, пойдём посмотрим? — тут же встала моя жена. Возражений ни от кого не последовало, и когда они вышли, я повернулся к Нуве, спросил.

— А где дети?

— Спят.

— Тогда, — сделал я глоток. — иди с ними, и тоже возьми отрез, той ткани которая тебе понравится.

— Благодарю господин. — поклонилась Нува, и с радостным лицом поспешила догонять девушек. Я же, выпив травяного взвара, вышел на крыльцо, где направился в сторону конюшни.

Я запрыгнул в седло коня жены, Искру. Он вел себя тихо, но мне всё равно хотелось Бурана. Я скучал по нему. И честно говоря, я пожалел, что не подумал о жеребятах от него. Кони были бы справные…

Как только я выехал на главную улицу, рабочие, таскавшие брёвна, бросали их и кланялись. Женщины у колодцев замолкали и хихикали.

— Здравия, Дмитрий Григорьевич! — поздоровался кто-то из молодых дружинников. Если память мне не изменяла, он был из новиков, но сейчас уже перешёл в дружину.

Я кивнул ему, не замедляя шаг. Вскоре я уже проехал мимо ворот крепости, пришпорил Искру и направился к своему «промышленному уголку».

У входа в литейную, словно меня только и ждал, стоял Доброслав. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Григорьевич, дорогой! — Доброслав сам принял у меня поводья и, когда я спрыгнул с лошади, передал их одному из своих учеников. — А я думал ты весь день будешь спать после вчерашнего.

— Как же я оставлю тебя без присмотра? Мне же интересно, как у тебя дела. Вчера на пиру хотел с тобой поговорить, так ты вон как жрал, ни до чего не было дела.

Доброслав виновато улыбнулся.

— Прости, господин. Жор замучил, — он махнул рукой в сторону навесов. — Ну, пойдем, покажу, чем могу похвастаться.

Мы зашли под крышу, где стояло шесть новеньких пушек.

— Шесть штук, — Доброслав обошел свои творения. — Все выдержали тройной заряд и ни одна не треснула. Простукивали каждую, звенят, как надо.

— А сколько не выдержали? — тут же спросил я.

— Три, — ответил Доброслав.

Я кивнул, не став развивать эту тему. Три орудия — это не так уж и много, в сравнении с удавшимися.

Я осмотрел одну из пушек, проведя рукой по шершавой поверхности. Работа была сделана на совесть. Но взглянув в ствол я нахмурился.

— Как обстоят дела с расточкой? — спросил я.

Доброслав поморщился и отвел взгляд.

— Эх, господин… железные сверла не берут этот чугун. На четвертом стволе последнее затупилось совсем. Мы его перековывали, закаливали заново, но, когда сверло пошло глубже, оно сломалось. Пока доставали обломок, все каналы поцарапали.