Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я шагнул вперед, расставляя ноги на ширине плеч.

— Я готов обсуждать любые вопросы по существу, — произнес я. — Расположение полков, маршруты снабжения обозов, тактику штурма стен. Но если кто-то из вас вдруг решит, что может поднять на меня руку и остаться безнаказанным… он ошибётся ровно один раз.

Я поднял руку и ткнул указательным пальцем в грудь всё ещё сбито дышащего толстяка.

— Ты уже ошибся один раз. Второго ни тебе, ни кому-либо другому здесь я не дам.

Боярин попытался сохранить остатки разорванного в клочья гонора.

— И что ты мне сделаешь⁈ — истерично взвизгнул он.

— Ты так весело барахтался на полу сейчас… — я растянул губы в кривой усмешке. — Хочешь ещё раз посмотреть, как будешь барахтаться, только уже без головы?

— Без головы… — заторможенно повторил он. — Ах ты… Да ты вообще понимаешь, кто я такой?

— Хватит! — резкий окрик Марии Борисовны разрубил возникшее напряжение. Она встала, окидывая собрание яростным взглядом. — Объявляю перерыв! Один час! Вопрос касательно назначения Строганова решен. По сему позже продолжим Думу, решая насущные вопросы.

Бояре засуетились, поспешно направляясь к дверям. Они уводили, подталкивая в спину, недавнего моего противника. Толстяк смешно пыжился, раздувая щеки, стараясь сделать вид, будто его держат семеро, иначе бы он прямо сейчас разорвал меня на куски. Но я прекрасно видел страх в глубине его заплывших глаза. Обычная трусливая дворняга… и это наблюдение приятно пощекотало моё мужское эго.

Покинув палату вслед за остальными, я оказался в прохладном коридоре. Зря времени терять я не собирался. Быстро выцепив в удаляющейся толпе знакомую фигуру, я направился прямиком к боярину Пронскому.

Догнав его, я преградил ему путь. Никаких расшаркиваний я устраивать не собирался.

— Дмитрий Андреевич, ты опытный воевода. Как двигать полками и наводить порядок в войске, знаешь лучше многих. Мне этот навык нужен в грядущем походе. Поэтому предлагаю тебе место старшего заместителя командующего.

Пронский остановился, с интересом разглядывая пуговицу на моем кафтане.

— Но, — я понизил голос, подавшись ближе к его лицу, — если решишь играть в Думе против меня или плести интриги за моей спиной… я мигом найду другого. А тебе введут в подчинение арьергард с самыми скрипучими обозными телегами. Ты этого хочешь? Ковыряться в грязи за хвостом армии?

На скулах боярина заходили желваки. Но на этом я не закончил.

— Ты, видать, запамятовал, Дмитрий Андреевич, как на Девичьем поле, пока ты пил хмельное с Углицким и Волоцким, я, фактически, спас тебя от плахи.

— Ошибаешься, Строганов, — мгновенно ощетинился Пронский. — Ты спасал своего тестя, Андрея Фёдоровича.

— Пусть так, — парировал я. — Но ты ведь тогда тоже от этого выиграл. Твоя шея осталась цела.

Мы замерли, поедая друг друга взглядами. Пронский был умным сукиным сыном. Вернее, стал им. Ведь старших Шуйских не стало. Алексей ни в счёт по понятным причинам. Патрикеев мёртв. Морозовы, про них все уже давно позабыли. И получалось, что именно Пронский постепенно занимал опустевшие политические позиции. Уверен, он быстро просчитывал расклады. На одной чаше весов предложенная мной реальная власть при командующем всей армией. На другой, позорное шествие в обозе, которое серьёзно подпортит его репутацию среди спесивой московской аристократии.