Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 79 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я вперился в него взглядом, чтобы не заржать в голос. Божья помощь. Ага. Филипп мастерски гнул свою линию, приписывая всё исключительно божественному провидению и силе молитвы. С другой стороны, возражать я не собирался. Какой мне смысл разрушать этот красивый миф, если он добавляет мне уважения в глазах религиозной знати?

Следом разобрали ситуацию с Казанским ханством. Но для меня ничего нового там не было. Все знали, что там началась кровавая междоусобная грызня. Родственники резали друг друга за право сидеть на престоле, травили ядами и плели интриги. Главное, они не станут бить нам в спину, когда объединённая московская армия встанет у Новгородских стен.

К тому моменту, когда заседание официально завершилось и бояре потянулись к выходу, у меня в голове окончательно сформировалась предельно ясная картина происходящего.

Боярская дума не имела ничего общего с военным советом или парламентом, каким я его себе представлял. Это была змеиная клоака. Сборище амбициозных эгоистов, где каждый тянул одеяло исключительно на себя, плевав на интересы государства. Управлять этим неповоротливым, проржавевшим аппаратом можно было лишь двумя путями. Либо стоять с тяжелой суковатой палкой за спиной у каждого и бить по рукам при малейшей попытке кражи, либо вообще разогнать эту Думу к чертовой матери и объявить жесткое самодержавие.

Только вот я прекрасно осознавал, что у Марии на второй вариант банально не хватит сил.

Дождавшись, когда стихнут шаги последнего уходящего чиновника, и рынды прикроют двери, я поднялся со своего места. Подойдя к возвышению, я остановился напротив регентши, рядом с которой сидела Анна.

— Знаешь, — произнес я, — мне кажется я понял, зачем ты меня вызвала так срочно.

— И зачем? — спросила она.

— Надеешься, что я сам укорочу это сборище на голову… чтобы руки самой не замарать.

Мария Борисовна откинулась на спинку резного кресла и, посмотрев мне в глаза, залилась усталым смехом.

После плотного обеда, как мы и сговаривались, я направился в покои малолетнего государя. Своды кремлевских коридоров гудели от шагов снующей челяди, и выловив одного узнал, где мне искать юного князя.

Дверь в опочивальню Ивана Ивановича оказалась приоткрыта. Я переступил порог и едва не рассмеялся в голос. Картина вырисовывалась донельзя комичная. Посреди просторной комнаты, раскинув руки в стороны, стоял восьмилетний правитель всея Руси. Вокруг него хлопотали три раскрасневшиеся девки-сенные. Они наперебой пытались натянуть на щуплое детское тельце настоящую, пусть и подогнанную по росту, кольчугу. Железные кольца противно звякали, девки путались в ремешках, а мальчишка откровенно скучал, то и дело порываясь опустить затекающие руки.

— Да не так вы тянете, окаянные! — прикрикнул Иван, пытаясь сбросить с плеча перекрученный ремень. — Мне же шею трет!

Я громко кашлянул, обозначая свое присутствие. Девки ойкнули и прыснули в стороны.

— Позволь, княже, я сам тебе помогу, — произнес я, пересекая горницу.

Иван обернулся. В его глазах мелькнуло явное облегчение.

— Дозволяю, — важно кивнул он, стараясь придать своему голосу солидности.

Я подошел вплотную. Осмотрел проделанную служанками работу и мысленно покрутил пальцем у виска. Кольчуга сидела криво, стягивая грудь, но оставляя абсолютно незащищенным левый бок. Сама идея использовать ремешки была весьма интересной. Ведь князь ещё рос и, чтобы постоянно ему не обновлять кольчугу, сконструировали её так, что можно было подгонять. Конечно, в битву я бы такую не надел, но для занятий вполне пойдёт.