Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 82 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Да, — упрямо буркнул он.

— И, само собой, ты хочешь всегда оставаться победителем?

— Да.

— А теперь представь, что ты упал. Что враг оказался хитрее, и ты отведал вкуса собственной крови на губах. Тебе было бы радостно от такого исхода?

Мальчишка сглотнул, бледнея.

— Я не могу проиграть, — неуверенно прошептал он. — Я Великий князь.

Я медленно поднялся с колен. Бросил короткий взгляд на галерею. Мария Борисовна смотрела на меня в упор, и я покачал головой. Из парня лепили тепличный овощ с короной на макушке. Он свято верил в собственную неуязвимость по праву рождения.

Вечером, когда сумерки скрыли московские стены, а детей увели спать, мы остались с Марией Борисовной наедине в трапезной.

Я отодвинул пустой кубок, посмотрел на княгиню.

— Твоему сыну нужны наставники из числа крепких, повидавших смерть мужей, — произнес я. — И не просто учителя грамоты или греческого языка. Ему нужны те, кто выбьет из его головы эту глупую дурь. Привьет правильные мысли о цене власти и цене человеческой жизни. Иначе он вырастет самодуром, которого прирежет ближняя стража при первом же удобном случае.

Княгиня вздрогнула. Ей было откровенно неприятно слушать подобные вещи про своего ребенка. Но она была умной женщиной. К тому же она сама попросила меня, чтобы я побольше времени проводил с князем. А значит тоже замечала нечто подобное.

— Я услышала тебя, Дмитрий, — отозвалась она. — Мне нужно время всё обдумать. Поговорим об этом завтра.

Кивнув, я откланялся и ушел в отведенные мне покои. День был насыщенным, и я погрузился в сон быстрее, чем голова коснулась подушки.

Но отдых оказался недолгим.

Утро ворвалось в комнату скрипом массивной двери, и я мгновенно распахнул глаза, скидывая остатки сна. Рука тут же метнулась к кинжалу под подушкой, но стоящий на пороге рында не делал ничего такого, что можно было бы истолковать как нападение на меня.

— Боярин Строганов, — поклонившись произнёс рында, прикладывая ладонь к груди. — Час назад в город пожаловали послы от Большой Орды. Вскоре они предстанут перед светлые очи Великой княгини. Тебя велено позвать.

— «Ордынцы. Только их мне сейчас для полного счастья и не хватало!» — подумал я.

Рында вышел, а я быстро ополоснулся и надел свой парадный кафтан.

— Чего они хотят?

Воин даже не сбавил шага. Лишь слегка повернул голову, бросив на меня извиняющийся взгляд.

— Не могу знать, господин, — ответил он.

Дальше мы шли в абсолютной тишине. Вскоре мы свернули в узкий придел, и рында резко затормозил перед неприметными двустворчатыми дверями.

— Тебе сюда, боярин, — он отступил на шаг, освобождая проход.

Я недоуменно сдвинул брови, оглядываясь.

— Но здесь же не приёмный зал, — возразил я. — Ты куда меня привел?

Рында всё с тем же холодным выражением лица, но с появившимся раздражением в голосе ответил.

— Прежде с тобой хочет поговорить Мария Борисовна. Велено было проводить именно сюда.

— Понял, — отозвался я. Мне уже было понятно, что рынды, как и другие знатные люди, обитавшие в Кремле, видели во мне выскочку.

Я усмехнулся, смотря на рынду, и толкнув створку шагнул внутрь небольшого помещения.

Пришлось пробыть в одиночестве несколько томительных минут. Я расхаживал от окна к массивному столу, и наконец боковая дверь скрипнула, и в помещение вошла Мария Борисовна. Я коротко поклонился, не тратя времени на излишнее расшаркивание.