Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 101 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но вернёмся к тренировке.

Признаться честно, я запустил себя за время пребывания в Москве. Не сказать, что у меня там было время отдыхать, но вот тренировки, кроме как полноценного сражения, у меня не было. Теперь приходилось наверстывать.

Отжимания, приседания, работа с воображаемым противником. Я гонял себя до седьмого пота, чувствуя, как мышцы наливаются приятной тяжестью, а дурные мысли выветриваются из головы.

Когда я вернулся в дом, перед этим помывшись холодной водой из кадки во дворе и растеревшись полотенцем до красноты, завтрак был уже на столе.

Алёна сидела с непроницаемым лицом и взглядом, устремлённым в тарелку. Принципиально решила не разговаривать.

— До ута, па*! (доброго утра, папа) — зазвенел голосок Анфисы.

Вот кому было плевать на наши взрослые размолвки. Она сидела на высоком стульчике, специально сделанном для неё, и была вся перемазана кашей… и лучилась счастьем.

— Доброе, солнце моё, — улыбнулся я, целуя её в макушку.

Нува суетилась вокруг, подкладывая мне блины.

— Как самочувствие, Нува? — спросил я, игнорируя каменное изваяние своей жены напротив. Всё-таки после разговора с Алёной я понял, что служанку и впрямь придётся брать. Хотя бы на время.

— Слава Богу, господин, — она поклонилась.

— Ты аккуратнее будь, — наставительно сказал я, отправляя в рот блин со сметаной. — Тяжелое не поднимай. Если что, зови дворовых девок, пусть помогают. Анфису на руки тоже старайся не брать лишний раз, она хоть и выглядит крохой, но весит уже немало.

Алёна в это время демонстративно громко поставила кружку на стол, но промолчала.

Доев, я встал, поблагодарил Нуву за завтрак (Алёна на моё «спасибо» даже ухом не повела) и направился к выходу. Задержался на пороге, глядя на жену. Она так и не повернула головы. Детский сад, честное слово. Но ничего, остынет.

Конюхи споро запрягли моего Бурана, и едва запрыгнув в седло я выехал со двора. Сначала минул ворота старой крепости, затем, кивнув страже, проехал через новые укрепления. И в который раз подивился тому, как разросся Курмыш за последние несколько лет.

Это было заметно невооруженным глазом, особенно если смотреть с седла. Внутри старых стен постройки лепились одна к другой, как опята на пне. Там каждый вершок земли был на вес золота. А вот за стеной картина была иная. Здесь я сразу приказал следить за порядком застройки. Улицы были широкими, чтобы две телеги могли разъехаться, не зацепив друг друга осями. А между домами добротные расстояния с огородами.

Всё-таки, если, не дай Бог, вспыхнет огонь в старом городе… даже думать не хочу, что тогда будет. Выгорит всё дотла за час. А здесь, в новой слободе, у нас будет шанс отсечь пламя, растащить постройки. Пожарная безопасность, это не то, о чем думают люди пятнадцатого века… как говорится, пока жареный петух не клюнет. Но я-то помнил уроки истории. Москва горела, Новгород горел… Курмыш гореть не должен.

Конечно, я понимал, что если придёт враг, то он всё пожжёт. Но имея под рукой полтысячи сабель, я уже не каждому по зубам. Так ещё не стоит забывать про строящуюся артиллерию…

Проезжая мимо суетящегося люда, я невольно задержал взгляд на новоселах.

Мои «трофейные» переселенцы, бывшие ратники Углицкого и Волоцкого, за пару месяцев неплохо обжились. Стучали топоры, летела щепа, слышалась забористая ругань, без которой на Руси ни одно дело не спорится. Строили, как я уже упоминал, не избы, а землянки и полуземлянки. А в следующем году, когда лес зимой заготовят, будут уже строить себе избы.