Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 108 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Закалка когда? — спросил я.

— Завтра, с утра, по холодку, — ответил кузнец. — Тару с конопляным маслом уже приготовили.

Параллельно с изготовлением сверла, Майко и Доброслав, командуя рабочими, собирали станину.

Это был монстр. Огромные дубовые брусья, толщиной с мою талию, были стянуты железными скобами и болтами. Мы установили эту конструкцию на вбитые в землю сваи прямо рядом с осью водяного колеса.

— Дмитрий Григорьевич, глянь, — позвал меня Майко.

Он стоял с отвесом у направляющих.

— Вот тут салазки пойдут. На них ствол закрепим цепями. А вот тут, — он похлопал по массивной передней стойке, сверяясь с моими схемами, прищурившись прочитал название, — будет шпиндель со сверлом.

В этот момент подошёл Доброслав.

— Я тут втулки бронзовые врезал, чтобы трения меньше было. Салом мазать будем?

— Ты и так знаешь ответ, — сказал я. — Только смотри, Доброслав, угол держи. Если сверло пойдет хоть на палец вкривь, мы потом стенку ствола пропорем.

Сентябрь принес дожди и подъем воды в реке. Что, опять же, никак не повлияло на ход колёс. А у нас настало время сборки.

Это был самый нервный этап. Детали, сделанные разными людьми в разных местах, должны были сойтись в единый механизм. И, конечно, они не сходились.

— Да чтоб тебя! — ругался я, пытаясь совместить вал колеса с приемным валом станка. — Выше бери! Подкладку давай!

Мы подбивали клинья, стесывали лишнее дерево, подгибали железо. Три дня мы ползали вокруг этого гиганта, как муравьи вокруг жука.

Наконец, всё встало на свои места.

— Запускай! — крикнул я, отходя на безопасное расстояние.

Артём налег на рычаг, открывая заслонку лотка. Вода ударила в лопасти, и огромное колесо дрогнуло и начало свой медленный бег.

Заскрипели деревянные зубья шестерен. Натянулась кованая цепь, лязгая звеньями. И вот, длинный стальной штырь, наше сверло, начал вращаться. Медленно, но уверенно.

— Крутится! — заорал Егор, подбрасывая шапку.

— Не каркай! — осадил его Артём, но сам улыбался в бороду.

Вращение было ровным, биение на конце сверла минимальным, не больше толщины мизинца. Но для первого раза, я считал, идеальным. Потом ещё несколько дней занимались подгонкой. Разумеется, я понимал, что в процессе мы ещё не раз будем устранять «детские болезни». Но главное начать… а там уже проще будет.

Наступил октябрь. Месяц решающего испытания.

Доброслав отлил «болванку». Это была туша чугуна весом пудов в тридцать. Мы едва взгромоздили её на салазки станка, используя рычаги и такую-то матерь.

Закрепили цепями намертво. Выставили центровку. Я лично проверял соосность по натянутой струне.

— Ну, с Богом, — перекрестился я.

Артём встал у шпинделя с масленкой. Майко — у рычага подачи воды. Два крепких парня встали у ворота, который должен был подавать тележку с пушкой на сверло.

— Воду! — крикнул я.

И механизм ожил. Сверло завертелось…

— Подавай! — кивнул я парням на вороте.

Они налегли. Тележка дрогнула и поползла вперед. Секунда, другая…

Раздался противный, визжащий скрежет. Металл встретился с металлом.

— Масло лей! — заорал я Артёму, хотя он и так уже поливал место контакта струей густой жижи.

Скрежет сменился низким, утробным рычанием. Из-под сверла посыпалась мелкая чугунная крошка, смешанная с грязным маслом.

Идет! Черт побери, оно идет!