Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 111 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я вскочил, разбрасывая грязь сапогами.

Трое на одного — это совсем не кино. И я понимал, что стоять нельзя, только защищаясь не победить. Поэтому я закрутился волчком, постоянно меняя направление, не давая им выстроить единый фронт.

Ратмир снова пошел в атаку, раскручивая саблю для мощного удара. Я шагнул ему навстречу, в самый последний момент нарушая дистанцию. Принял его предплечье на умбон своего щита и с силой толкнул его, одновременно ударив рукоятью своей сабли в его шлем. Звон стоял такой, что, наверное, на другом берегу слышно было. Ратмир пошатнулся, на секунду потеряв ориентацию.

Этого хватило. Я использовал его тело, как заслон от Воислава, и резко развернулся к Главу. Тот не ожидал такой прыти. Он попытался уйти в кувырок, но я достал его плашмя саблей по спине.

— Один! — рявкнул я.

Но радоваться было рано. Воислав, обогнув Ратмира, с диким криком бросился на меня. Он атаковал меня серией быстрых ударов, заставляя уйти в глухую оборону. Щит трещал, принимая град ударов.

Я ждал. Ждал, пока он выдохнется. И когда он на долю секунды замешкался, поднимая руку для очередного удара, я выбросил щит вперед, всей массой тела вкладываясь в удар кромкой ему в грудь.

Воислав охнул, воздух выбило из его легких, и он осел на одно колено.

— Два! — выдохнул я.

Но тут на меня налетел очухавшийся Ратмир.

Следующая минута была адом. Ратмир давил массой, а вернувшийся в строй Глав кружил вокруг, жаля, как оса. Я пропустил ощутимый удар по плечу, кольчуга спружинила, а рука онемела. Получил пинок в бедро. Сам достал Ратмира по шлему, да так, что он мотнул головой.

В конце концов мы остановились сами. Тяжело дыша, покрытые потом, в помятых доспехах.

— Всё… — хрипло сказал я, опуская щит. — Ничья.

Мы стояли, опираясь на колени, пытаясь восстановить дыхание.

— А хорошо ты мне врезал, — сняв шлем, с улыбкой на лице сказал Ратмир. — Будь у тебя не тренировочная сабля, отправился бы на встречу с праотцами.

— Да, вы тоже хороши, — сказал я и повернулся к Главу. — Твои ножи… порой мне хочется засунуть их тебе куда-нибудь в… задницу.

— Господин! — изобразил испуг Глав: — Моей жене нравится моя задница!

Услышав его слова, мы грохнули смеяться.

Григорий подошел ко мне, когда я уже стягивал рукавицы, и услышав шутку тоже рассмеялся.

— Добрый бой, — одобрительно кивнул он, помогая расстегнуть подбородочный ремень шлема. — Все молодцы. — И уже мне. — Живо двигаешься, сын. Не застоялся.

Я снял шлем, с наслаждением подставляя мокрую голову холодному осеннему ветерку.

— Спасибо, отец, — выдохнул я, вытирая лицо рукавом поддоспешника. — Но тяжело. Старею, видать, — пошутил я.

— Скажешь тоже, — усмехнулся он. — Ты на них погляди.

Ратмир сидел на земле, пытаясь отдышаться, Глав растирал ушибленную спину.

Григорий постучал костяшками пальцев по моему нагруднику. Звук вышел, как бы его описать… надежный что-ли.

— Хорошо бы, — задумчиво протянул он, глядя на блестящий в лучах солнца металл, — всех дружинников в такую броню одеть. А то в кольчугах одних… Стрелу держат, а вот клевец или удар копьем хорошим, проминаются.

Я посмотрел на него и покачал головой.

— Ты же понимаешь, отец, что это будет… не просто долго. Это почти невозможно сейчас.

— Почему? — не унимался Григорий. — Чугуна у нас теперь, слава Богу, горы. Вон, у Майко склады ломятся. Переплавляй да куй.