Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 101 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Хорошо, — она кивнула, принимая моё решение. — Будет по-твоему. Курмыш так Курмыш. Но с условием.

— Каким?

— Ты будешь поставлять пушки и порох в первую очередь Москве. И по той цене, которую мы оговорим.

— Разве я когда-то отказывал? — улыбнулся я. — Всё для блага государства. И для безопасности твоего сына.

Затем она резко вздохнула, словно что-то вспомнила.

— Но мой муж говаривал, что Курмыш слишком близко к Казани находится. Да и до Большой Орды от него не так уже и далеко. Любой набег, и всё твоё хваленое производство прахом пойдёт.

— Так что нам мешает сдвинуть их? — произнёс я, и губы мои сами собой растянулись в хищной усмешке. — Эти границы.

Мария Борисовна медленно подняла на меня глаза. Она прищурилась, словно пытаясь разглядеть, шучу я или окончательно потерял связь с реальностью.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — если бы это сказал кто-то другой, я бы решила, что от него нужно избавиться. Слишком опасный ты, Строганов. И слова твои порой пугают даже меня. — Она отвернулась к окну, за которым сгущались московские сумерки. — Но, глядя на тебя… через всё, что нам пришлось пройти, мне просто не на кого больше опереться. Вокруг одни волки. — Она посмотрела мне в глаза. — А ты… единственный волк, который пока что не скалится в мою сторону.

— И не оскалится, пока мы в одной упряжке, — заверил я её.

Закончить мысль она не успела. В дверь постучали и стражник, просунув голову в приоткрытую створку, произнёс.

— Государыня, — обратился он. — Князь Алексей Васильевич Шуйский прибыл. Говорит, дело срочное.

Мария Борисовна мгновенно подобралась.

— Впусти его, — приказала она.

Дверь распахнулась шире, и в кабинет буквально влетел Алексей. Он на ходу поклонился княгине, кивнул мне и занял место рядом со мной у стола.

— Беда, княгиня, — выпалил он. — Князь Андрей Углицкий и князь Борис Волоцкий… Они уже в дне пути от Москвы.

В кабинете повисла тишина. И мы с княгиней переглянулись.

— Быстро они, — заметил я, прикидывая расстояния. — Словно ждали сигнала.

— Послали гонцов вперёд, — продолжил Алексей. — Требуют, чтобы их встретили со всеми почестями, как полагается удельным князьям. И… — он замялся.

— Что не так? — спросил я, видя его нерешительность.

Вместо ответа Шуйский вытащил из рукава сложенный в несколько раз пергамент с вислой печатью. Он хотел было передать его мне, но Мария Борисовна громко кашлянула.

— Кхм-кхм.

Алексей понял свою оплошность, и рука с письмом тут же сменила направление. Первым делом гонец должен отчитываться перед правителем, а не перед советником.

Мария Борисовна развернула послание. Её глаза быстро бегали по строчкам. С каждой секундой её лицо становилось всё жестче, а губы превращались в тонкую нитку. Наконец, она фыркнула и бросила пергамент на стол.

— Что там написано? — спросил я.

— То, что мы и предполагали, — ледяным тоном ответила княгиня. — Оба брата собираются потребовать созыва Боярской думы. Они хотят вернуть Лествичное право.

— Погодите… — я нахмурился, пытаясь сопоставить факты с теми обрывками знаний о престолонаследии, что у меня были. — Лествичное право? Это когда власть переходит от брата к брату, по старшинству?

— Именно так, — ответила Мария Борисовна. — Старый закон, который Василий Васильевич (Тёмный) и мой муж пытались искоренить, утверждая прямую передачу от отца к сыну.