Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 6»
|
— Но если они ратуют за возвращение Лествичного права, — я посмотрел на Марию Борисовну, — то по закону престол должен занять не Андрей Углицкий и уж тем более не Борис. Следующим по старшинству идёт Юрий Васильевич! Или, как его называют, Юрий Меньшой. Разве нет? (От автора: Речь идёт о Юрии Васильевиче (Меньшом), Дмитровском князе, родившемся в 1441 году. Иван III родился в 1440. Андрей Углицкий (Большой) — в 1446, Борис Волоцкий — в 1449). — Верно мыслишь, — хмыкнула Мария Борисовна, но в её смешке не было веселья. Она встала и прошлась по кабинету, шурша юбками. — Понимаешь, Дмитрий… им не важно, кто именно престол займёт. Юрий, Андрей или чёрт лысый. Главное для них, отодвинуть меня от моего сына. Им кость в горле не столько сам принцип наследования, сколько моя власть. — Она резко остановилась и повернулась к нам. — Нужно понимать, что Боярская дума после оглашения духовной грамоты не пойдёт против веления моего покойного мужа… по крайней мере, открыто. — Она сделала паузу, её глаза сузились. — Но братьям нужен повод, Лествичное право, это один из них. Им нужно собрать Думу и выступить там, посеять смуту, заставить бояр сомневаться. Кричать о «старине» и «попранных обычаях», это лучший способ расшатать трон. — И что мы будем делать? — растерянно спросил Алексей, переводя взгляд с княгини на меня. Я посмотрел на него, ожидая услышать хоть какое-то предложение. Всё-таки именно он теперь глава Боярской думы. И это его прямая обязанность, разруливать боярские дрязги. Мария Борисовна тоже посмотрела на Алексея, и в её взгляде мелькнуло разочарование, которое она тут же скрыла. Она понимала, решать придётся ей. Или мне. * * * Весь следующий день прошёл в суматошной, но необходимой подготовке. И если в Кремле мы более-менее навели порядок, то главная опасность теперь исходила не из-за стен, а с поля. Девичьего поля. Если вдуматься, именно это место стало центром политики. К слову, я даже не думал, когда заикался о кандидатуре тестя, что это будет так своевременно. Я оседлал коня и, взяв с собой десяток своих дружинников, направился в лагерь. Под кафтаном лежала свернутая в трубку грамота с печатью. Шатёр князя Андрея Фёдоровича Бледного, моего тестя, стоял чуть в стороне от основных рядов, на возвышении. Рядом развевался его стяг. У входа дежурили его дружинники, которые, узнав меня, молча расступились. Я спешился, бросил поводья одному из своих парней и нырнул под полог шатра. Когда я вошёл, увидел князя Бледного сидящим за походным столом. Рядом стоял Ярослав, который, увидев меня, приветливо кивнул, но улыбки на его лице не было. — Здрав будь, князь Андрей Фёдорович, — произнёс я, проходя внутрь. Бледный поднял голову. — И тебе не хворать, Дмитрий. С чем пожаловал? Встреча была, мягко сказать, холодной. И я понимал, почему. Всё-таки его сместили с Нижнего Новгорода, а мне передели его место. Из-за этого хочешь не хочешь задумаешься, а друг ли я, али… Тогда я не стал ходить вокруг да около. Достал из-за пазухи грамоту и положил её на стол перед ним, с полной уверенностью, что это изменит настроение князя. — С волей я к тебе, от Великого князя… точнее, Великой княгини-регента Марии Борисовны и старшего в Боярской Думе, Алексея Шуйского. Тесть медленно развернул пергамент. Ярослав склонился через плечо отца, пробегая глазами по строчкам. Я видел, как расширились его глаза. |