Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 105 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я задумался на секунду. И понял, что Пронский мог сильно обидеться и переметнуться… и это могло стать проблемой. И Бледный подумал об этом раньше меня.

— Добро, — согласился я. — Делай, как знаешь. И дай Бог, чтобы вскорости войско по домам разошлось.

* * *

Я вернулся в Кремль, когда солнце уже почти коснулось горизонта. И очень быстро в одном помещении оказались Мария Борисовна, митрополит Филипп, и Алексей Шуйский.

— Ну? — спросила княгиня, едва я переступил порог. — Говори, Дмитрий. С чем приехал? Армия с нами?

Я кивнул, наливая себе воды из кувшина. В горле пересохло так, что говорить было больно.

— С нами, — осушив кубок залпом выдохнул я. — Князь Бледный подтвердил верность. Пронский тоже. — Потом я рассказал о том, что они отказали послам Углицкого. И что завтра Ярослав приведет в Кремль две сотни отборных бойцов для усиления охраны.

В кабинете повисла тишина. Казалось бы, новость добрая, но лица присутствующих не просветлели. Мария Борисовна медленно поднялась, опершись руками о столешницу.

— И что нам делать с этим знанием? — нахмурившись спросил она. — Смотрите, какая ситуация выходит… — она обвела нас тяжёлым взглядом. — Получается, Пронский, Бледный и другие воеводы имели разговор с послами братьев моего покойного мужа… Они прямым текстом подбивали на заговор! — последнее слово она почти выплюнула. — Но никто! Ни один из них не доложил нам об этом вчера. Никто не прислал гонца с вестью: «Княгиня, послы твоих деверей мутят воду». А это значит, что они либо собирались переметнуться, либо хотели посмотреть, чем всё закончится. Выжидали. Чтобы встать на сторону победителя в последний момент.

Она была права. И если бы я сегодня не наведался к тестю… завтра неизвестно, как бы ситуация сложилась.

Думал ли я об этом когда разговаривал с Бледным? Конечно думал, но сейчас это не столь важно. Главное, что армия за нас! А что делать потом, решим.

Но это было не всё, и Мария Борисовна высказала претензию.

— И сейчас ты говоришь, — поворачиваясь ко мне продолжил она, — что Ярослав, тот самый, кто уже однажды поднял войско против моего мужа… завтра приведёт в сердце Кремля двести клинков? В наш дом? К моему сыну?

Алексей Шуйский и митрополит молча уставились на меня.

— Великая княгиня, — поднялся я со стула. — Ярослав не предаст. Я видел его в шатре. Я видел его глаза, когда его отец признался в разговоре с послами. Он был в ярости. Он не знал об этом разговоре, Мария Борисовна. К тому же он мой друг, и он брат моей жены.

— Дружба и родство сейчас ничего не значат. Братья Ивана этому яркий пример, — покачала она головой. И увидев, что Шуйский отошёл к окну и не слышит их, добавила. — Глеб… тоже клялся в любви…

Упоминание Глеба повисло в воздухе, как проклятие.

— Ярослав… не Глеб, — тихо сказал я. — Что касается моего тестя, то я не отрицаю… да, он хитер. Да, он выгадывал, но сделал выбор. И выбор этот в нашу пользу. Если мы сейчас оттолкнём их недоверием, если покажем страх, они могут и передумать. А других войск у нас нет.

Мария Борисовна ненадолго задумалась. Она прошлась к окну, глядя на темнеющий двор, потом резко повернулась.

— По большому счёту, у меня нет выбора, кроме как довериться вам, — произнесла она с обречённой решимостью. — Если Ярослав ударит в спину — мы все мертвецы. Если армия останется в стороне, тоже.