Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А Пронский? — спросил я. — Дмитрий Андреевич?

— Он тоже будет, — кивнул Алексей. — Раньше он под моим отцом ходил, и надеюсь я, что на время его воеводой над всем войском Московским поставили. Ибо честь по праву эта мне принадлежит. — Шуйский глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду. — Ну, готов?

— С тобой — готов, — ответил я, чувствуя напряжение похожее на то, когда я принял участие в первой схватке с татарами.

Тем временем стражники распахнули тяжёлые двери, и мы шагнули внутрь.

Палата была небольшой, но богато убранной. Стены расписаны орнаментом, окна узкие, с цветной слюдой. Посредине стоял длинный стол, накрытый красным бархатом. А во главе стола возвышалось кресло Великого князя с высокой резной спинкой. Справа и слева от него уже сидели люди, о которых только что рассказывал Алексей.

Все разговоры смолкли, стоило нам появиться на пороге. Десяток пар глаз устремилось на нас. Я чувствовал, как меня оценивают, и с ухмылкой на лице сделал то же самое.

Особенно тяжёлым был взгляд тучного мужчины справа от княжеского кресла. И я сразу понял, что это и есть Иван Юрьевич Патрикеев. Он смотрел на меня не как на человека, а как на помеху.

Мы с Алексеем синхронно поклонились, приветствуя остальных. И не поднимаясь со своих мест бояре сделали то же самое. После взаимных представлений, мы огляделись в поисках свободных мест. Алексей, хоть и ориентировался в дворцовых раскладах, но, как и я, впервые был на таком мероприятии.

— Проходите, садитесь, — раздался голос от стола. Это говорил не Патрикеев, а Данила Щеня, он указал на свободные места в конце стола.

Мы прошли и сели, при этом было легко почувствовать царившее здесь напряжение.

Внезапно боковая дверь открылась, и в палату стремительно вошёл Иван Васильевич.

Все тут же вскочили с мест, склонив головы.

Великий князь выглядел собранным. От той минутной слабости в тронном зале не осталось и следа.

Он прошёл к своему месту, но садиться не стал. Опёрся кулаками о стол и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. И весь его вид говорил, что он непросто зол… нет, он был в бешенстве. И тонкая нить отделяет его от того, чтобы не сорваться.

— Садитесь, — бросил он.

Мы опустились на лавки.

— Времени мало, — начал Иван Васильевич без предисловий. — События последних дней показали нашу слабость и, что ещё хуже, внутреннюю гниль.

Он помолчал, давая словам осесть в головах бояр.

— Род Шуйских понес невосполнимую утрату, но остался верен, — князь кивнул Алексею, на что тот склонил голову. — Род Ряполовских… изменник будет казнён. Род Бледных запятнал себя. Ярослав Андреевич в темнице и… — он сделал паузу и, не договорив что с ним будет делать, переключился на его отца, князя Бледного. — Князь Андрей Фёдорович… будет смещён с должности воеводы Нижнего Новгорода.

По столу пробежал шепоток. И я заметил, что Патрикеев довольно усмехнулся в бороду.

— Но не стоит забывать, что Нижний Новгород, это наш щит против Казани, — продолжил Иван Васильевич, повысив голос. — Мы не можем оставить его без сильной руки. Нам нужен человек, который не побоится ни татар, ни внутренних врагов.

Его взгляд остановился на мне.

— Дмитрий Григорьевич Строганов.

Все головы повернулись в мою сторону.

— Я назначаю тебя наместником и воеводой Нижнего Новгорода, — отчеканил Великий князь. — С полной властью над городом и войском. Твоя задача — укрепить рубежи, наладить производство орудийного наряда и… держать Казань в страхе.