Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 12 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Иди к себе спать.

— Но, господин, — прошептала она, намереваясь возразить.

— Она спит и, дай бог, проспит до утра. А если что, не маленькая, позовёт, — настоял я на своём, и вышел из спальни.

Алёна ждала меня в коридоре, прислонившись плечом к стене.

— Спит? — спросила она шёпотом.

— Спит, — кивнул я. — Нуву отправил к себе. А то вздумала сторожить Олену и ночью.

— Ясно, — сказала жена и первой пошла в сторону спальни. И я пошел за ней, чувствуя, как наконец-то меня накрывает настоящий покой домашнего очага.

Я проснулся рывком, будто меня толкнули, но в спальне никого не было. Алёна мирно посапывала рядом, зарывшись носом в перину. И только я закрыл глаза, как услышал лающий кашель.Он доносился из соседней комнаты, пробиваясь через толстые бревна стен.

Не раздумывая, я откинул одеяло и сунул ноги в холодные сапоги. Накинул тулуп прямо на рубаху и вышел в коридор.

В светличной уже была Нува и, услышав мои шаги, она вскочила с лавки, протирая заспанные глаза.

Олена сидела на постели, согнувшись пополам. И содрогалась, хватая ртом воздух… словно выброшенная на берег рыба.

— Тише, тише… — я подошёл к ней, придерживая за спину, пока приступ не отступил.

Девушка обессиленно откинулась на подушки. Лицо её было красным, на лбу выступила испарина.

— Как ты? — спросил я, хотя вопрос был риторическим.

— Грудь… — прошептала она хрипло. — Давит… И в боку колет, когда дышу.

— Давай посмотрим.

Я откинул одеяло. Нога была перевязана, но сейчас меня интересовало не это. Тем не менее, раз уж взялся осматривать, то решил провести его основательно. Рана выглядела неплохо и, протерев швы тряпицей, смоченной в спирте, я снова сделал перевязку.

— С ногой порядок, — констатировал я. После чего приложил пальцы к её шее. — Открой рот, — попросил я, поднося поближе свечу. И горло полыхало красным… хотя чего ещё я ожидал увидеть. — Да уж… — выдохнул я. — И как ты только умудрилась так сильно заболеть? Вроде и укутывали, и в телеге везли…

Олена слабо улыбнулась уголками губ. В её глазах, лихорадочно блестящих, читалась какая-то обречённость.

— Не знаю, — тихо ответила она.

— Ладно, это сейчас не важно, — прервал я её самокопание. — Нува!

Африканка мгновенно оказалась рядом.

— Барсучий жир есть? — спросил я.

— Есть, господин. В горшочке.

— Натри ей грудь и спину. Хорошенько натри, до тепла. И укутай.

Нува кивнула и бросилась выполнять приказ. Я же вышел из светличной, чувствуя тяжесть на душе. Пневмония — штука скверная даже в моем времени, а здесь…

* * *

Ближе к обеду в терем заявились мои ученики — Фёдор, Матвей и Антон.

— Заходите, — махнул я им рукой. — У нас сегодня практика.

Мы прошли в светличную. Олена не спала и была предупреждена, что придут мои ученики и вместе со мной послушают её дыхание, приложив ухо к спине.

— Смотрите и слушайте, — сказал я парням, понизив голос. — У нас больная с воспалением легких. Или, как здесь говорят, с огневицей. Ногу я вам показывать не буду, там ничего интересного, обычная колотая рана, уже зашитая. А вот легкие…

Я подошел к кровати.

— Фёдор, иди сюда. Приложи ухо вот сюда, к спине.

Он подошел и неловко наклонился, стараясь не смотреть Олене в глаза. Было видно, что смущены оба.

— Что слышишь?

— Хрипит, господин… Булькает… Будто вода кипит в горшке.