Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 14 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ночью меня разбудила рука, трясущая за плечо.

— Хозяин… — шепот Нувы в темноте прозвучал как приговор. — Девушке совсем плохо.

Я вскочил, даже не одеваясь, в одних исподних портах. Алёна заворочалась рядом, но не проснулась.

Олена не просто металась, она билась в лихорадке.

— Дима… — стонала она. — Дима, не уходи…

Я сел на край постели, перехватил её горячую руку.

— Я здесь, Олена. Я здесь.

— Ты пришёл… — её глаза распахнулись, но смотрели они сквозь меня. Зрачки были расширены до черноты. — Я знала… Ты всегда приходишь…

Она бредила…

— Дима, я люблю тебя… — вдруг отчетливо произнесла она, сжимая мою руку с неожиданной силой. — Всегда любила… Только тебя… Зачем ты женился? Зачем? Я бы… я бы лучше была…

Она зашлась в кашле, но продолжала шептать, перемешивая слова с хрипами:

— Не бросай меня… Возьми меня… Я всё для тебя… Умру за тебя…

Я замер, чувствуя, спиной чей-то взгляд. Тяжёлый такой… я б даже сказал колючий и медленно обернулся.

В дверях стояла Алёна. В белой ночной сорочке, с распущенными волосами. Лицо её было непроницаемым, но глаза… В глазах плескалась такая тьма, что мне стало не по себе.

— Алёна… — поднимаясь начал я. — Она в бреду. У неё жар. Она не отдаёт отчёт, что говорит. Это просто бред, понимаешь? Болезнь говорит за неё.

Алёна перевела взгляд с меня на мечущуюся в лихорадке Олену. Потом снова на меня. Она долго молчала, разглядывая моё лицо.

— Только это её и оправдывает, — наконец-то произнесла она ледяным тоном. И резко развернулась, вышла из комнаты, неслышно ступая босыми ногами.

В этот момент Олена снова застонала, и я, чертыхнувшись, вернулся к кровати. Сейчас я нужен был здесь. А с женой буду разбираться утром.

* * *

Я почти не спал, меняя компрессы и вливая в Олену отвар ложка за ложкой. К рассвету кризис миновал, температура чуть спала, дыхание стало ровнее. Она спала, глубоким, как я хотел бы надеяться, оздоровительным сном.

Я вышел из светличной, и увидел, что супруга уже не спит и находится в трапезной. Она сидела за столом, аккуратно отламывая кусочек хлеба и была одета с иголочки, волосы убраны под повойник, лицо свежее и, присмотревшись, я не заметил, чтобы на нём было какое-то недовольство.

— Доброе утро, Дмитрий, — произнесла она ровным голосом. — Садись завтракать, каша ещё горячая.

Я немного постоял в дверях и, хмыкнув, прошёл к столу.

— Доброе… — произнёс я, опускаясь на лавку напротив.

Она подвинула ко мне миску, налила сбитня. Не было ни намека на то, что она слышала признание соперницы.Она вела себя так, будто ничего и не произошло. И от этого мне стало ещё страшнее. Потому что я знал: женщины ничего не забывают. Они просто откладывают это в долгий ящик, чтобы достать в самый неподходящий момент.

Завтракали в тишине. Я всё ждал, что Алёна начнёт мне предъявлять за слова Олены. Хотя в том, что произошло, моей вины абсолютно не было. Если разобраться, Алёна сама привела влюблённую в меня девушку к нам домой. И всё это я собирался выложить, если жена начнёт мне что-то высказывать на сей счёт. Но… она молчала.

— Спасибо, — сказал я. — Всё было очень вкусно.

В ту же секунду к столу подошла Нува и забрала грязную посуду. А я пошёл в спальню и, надев уличную одежду, пошёл во двор.

Морозный воздух тут же ударил в ноздри, прогоняя остатки бессонной ночи.