Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 55 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Скотник посмотрел на меня исподлобья.

— Господин, а тебе на кой лад о моей семье заботиться? А?

— Мне такие люди нужны. Знаешь, — сделал я паузу, — смотрю на тебя и верю, что не предашь. Понимаешь о чём я?

— Наверное, да, — ответил он. После чего они тоже отправились в сторону Курмыша.

А следом шли другие.

Три семьи гончаров, глина у нас была, и я подумывал их переквалифицировать в кирпичников… Потом были охотники — эти принесут пушнину и мясо. Плотники — без них стройка встанет.

Также среди переселенцев мелькнули и знакомые лица, отчего на душе стало теплее. Двое братьев, крепких таких, жилистых мужиков. Я их помнил: они работали в артели, что церковь присылала. Строили храм, помогали мне колесо ставить.

— Здравия желаем, Дмитрий Григорьевич! — заулыбались они, увидев меня. — Решили вот насовсем к тебе перебраться. Понравилось у вас.

— И вам не хворать! — обрадовался я, делая знак дружинникам, чтобы пропустили их вместе с семьями. — Проходите, проходите! Вы мне ой как нужны будете. По весне стройку затеваю большую, без ваших рук не обойдусь.

Я не буду лукавить и говорить, что сердце моё не сжималось при виде тех, кого мои люди разворачивали назад, в холодную неизвестность. Слышал я и проклятия, пущенные в спину, и бабьи причитания, и злые мужские обещания «найти управу». Но всех принять я не мог. Курмыш не резиновый, а запасы наши, хоть и пополнились, имели дно.

Приходилось отбирать лучших… Жестоко? Да. Но в первую очередь я должен заботиться о своих людях. И коли я хозяином стал этих земель, мне и решать кому здесь позволено жить, а кому нет.

И наконец-то основные толпы людей схлынули. В день могли прийти одна, край две семьи. И правила, установленные мной, действовали до сих пор. В общем, снова появилось свободное время, и пока мы ждали караван из Москвы, который должен был привезти не только долгожданное железо и людей, но и порох, я решил устроить то, что давно назревало, смотр своей дружины. Так сказать, репетицию перед весенним смотром.

Воины выстроились на плацу, утаптывая свежий снег. Дыхание вырывалось клубами пара, кони фыркали, переступая с ноги на ногу. Я шёл вдоль строя, вглядываясь в лица.

— Выйти из строя! — скомандовал я, называя имена. — Ермолай, Фрол, Митька Рыжий…

Семь человек. Семь парней, которым уже исполнилось по семнадцать лет или около того. Из тех, кого я взял в Казанское ханство этим летом, другим пока было мало лет, и честно говоря, пока не дотягивали до названных мной парней.

Они вышли, немного неуверенно косясь друг на друга, не понимая, в чём провинились.

— Поднять головы! — усмехнулся я. — Чего скрючились, как красны девицы на смотринах?

Парни выпрямились.

— Смотреть на них! — я обвёл рукой строй. — Эти семеро ходили со мной на Казань. Они лили с нами кровь вражью и не побежали, когда смерть дышала в затылок. Они доказали, что достойны носить оружие не для виду.

Я сделал паузу, проходясь перед строем.

— С сего дня, — мой голос звучал звонко, — эти семеро больше не новики. Они зачисляются в основную дружину на полное жалование. Распределить их по десяткам! Семён, Ратмир, Богдан, Воислав, принимайте пополнение.

Надо было видеть, как лица парней просветлели. Из мальчишек сирот… они становились мужчинами, воинами дружины рода Строгановых.