Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 62 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Дьяк нахмурился, ещё раз переваривая услышанное.

— Два орудия… — пробормотал он. — И второе тоже держит тройной заряд?

Я утвердительно кивнул.

— Ну что ж, — выдохнул он, — тогда я и впрямь хотел бы посмотреть на них в деле. Если всё так, как вы говорите, Дмитрий Григорьевич, то доклад мой в Москву будет… весьма благоприятным.

Тогда Григорий хлопнул ладонью по колену, ставя точку в разговоре.

— Ладно, — поднимаясь произнёс отец. — Дела делами, а баня ждать не любит. Пора и честь знать. Идёмте париться, Юрий Михайлович, а то так просидим до утра, языками чесать будем. А там, в тереме, женщины тоже мыться хотят. Негоже заставлять их ждать.

Он напомнил нам о том, о чём мы подзабыли: Алёна и Глафира тоже ждали своей очереди, чтобы попасть в протопленную баню.

— И то дело, — согласился дьяк, поспешно допивая пиво.

Мы ещё раз зашли в парную, но уже не вели разговоров о делах, болтали обо всём да ни о чём.

А после, выйдя на морозный воздух, мы разошлись. Я с Григорием, кутаясь в тулупы, направились к светящимся окнам терема, а Юрия Михайловича проводили холопы в его дом.

— И как он тебе? — спросил я.

Григорий шёл рядом, и услышав мой вопрос, остановился. Он помолчал, словно взвешивая слова, а потом ответил:

— Без гнили, но себе на уме. — Он сделал паузу. — Но, как и любой человек, он будет в первую очередь думать о том, как себя не обделить, а во вторую, как перед покровителем выслужиться. И тут уж, сын, всё от тебя зависит. Что он выберет, челобитные кляузные на тебя писать или, наоборот, хвалить успехи твои, чтобы и самому в лучах славы погреться.

— Ясно, — кивнул я. — Будем стараться, чтобы выбрал второе.

Мы поднялись на крыльцо. И в дверях тут же показались женщины. Они поздравили нас с лёгким паром, после чего побежали в баню. И среди закутанных фигур я заметил Олену. Она шла чуть поодаль от Алёны, но смеялась вместе со всеми.

— «Что ж, мир в бабьем царстве — залог спокойствия в доме», — подумал я.

В горнице было тепло. Нува, умница, уже накрыла на стол, зная, что после парной аппетит просыпается зверский. Но на ночь наедаться до отвала я не хотел, однако и от пива отказываться не стал. Я разлил густой напиток по кружкам, и пена поднялась шапкой, медленно оседая обратно.

— Будем, — коротко сказал я.

Григорий кивнул, сделал большой глоток и удовлетворённо вздохнул. Потом потянулся к деревянному блюду, где лежала рыба, отправил её в рот и зажмурился.

— Хороша, — одобрил он. — В самый раз просолилась.

Как я не раз уже замечал, Григорий был человеком войны до мозга костей. Мирная жизнь ему, конечно, давалась, но глаза загорались по-настоящему только тогда, когда речь заходила о мечах или укреплениях. По сути, это была единственная тема, которую он мог поддерживать часами. Если убрать всю «воду», то выходило, что отец состоянием нашей дружины доволен. Даже очень. За предстоящий весенний смотр он не переживал вовсе.

— Да что там переживать, Митька, — махнул он рукой. — Я ж на таких смотрах раз пять бывал, ещё под рукой Ратибора Годиновича. Знаю я, как там смотрят. Строй держат, кони сытые, железо блестит, вот и весь сказ. А наши орлы… да они сейчас любого столичного хлыща за пояс заткнут. Так что не переживай, не опозоримся.

Было видно, что Григория развезло, но не так чтобы сильно.