Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 63 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Он сделал глоток.

— Вот только, сын… Чтобы здесь, у нас, спать было спокойно, этого мало.

— Мало? — переспросил я, подливая ему пива.

— Мало, — твёрдо сказал Григорий. — Татары — они ведь как волки. На сильного не лезут, ищут, где слабый. И чтобы не бояться набегов, надо или границу от себя двигать, забирая их земли и выжигая гнёзда, или дружину иметь такую, чтоб земля дрожала, когда мы выходим. Не меньше тысячи сабель. Иначе никак. Только так, силой, можно их в страхе держать.

Тысяча сабель… Цифра колоссальная, но если вспомнить с чего я начинал…

— Я думал, — хмурясь продолжил Григорий, — что Шуйский больше людей пришлёт. Всё-таки дело великое затеваем. Охрана нужна серьёзная. А тут…

— Кстати, — перебил я его, отставляя кружку. — А сколько там всего дружинников сейчас, в старых казармах? Я так и не пересчитал по головам.

— Девять десятков, — буркнул Григорий.

Я покачал головой.

— «Негусто, — подумал я. — Честно, рассчитывал хотя бы на полторы сотни, а лучше и две».

— И как они тебе? — спросил я.

— Дак откуда я знаю? В деле их надо смотреть и…

— Вот не поверю, что ты не приглядывался к ним, отец, — нажал я. — Давай уже, говори, что думаешь.

— Ну раз так просишь, — улыбнулся он. — Приглядывался… конечно, приглядывался, — признал он, вертя в пальцах пустую кружку. — Снаряжены справно, тут грех жаловаться. Кольчуги у всех есть, вроде, в подобающем состоянии. Шлемы клепаные. Оружие тоже приличное, казённое.

— Но? — почувствовал я подвох.

— Но молодые они, Митька. Есть там, конечно, десятники матёрые, видно, что в боях бывали, шрамы, взгляд цепкий. Но в общей массе своей — молодняк. Усы только пробиваются. Сам должен понимать: ни Шуйский, ни уж тем более Великий князь лучших своих воинов в глушь к нам не пришлёт. Себе нужнее. Сюда скинули тех, кого в полках не жалко, да новобранцев подученных.

— Ясно, — только и ответил я.

Иллюзий я не питал, но подтверждение от отца всё равно кольнуло. Получалось, что дали нам мясо, которое нужно ещё обтесать, закалить и научить выживать.

Так мы просидели ещё пару часов, обсуждая, как лучше разбить новичков по полусотням, и стоит ли смешивать их с нашими «ветеранами» или держать отдельным отрядом.

Но когда тишину вечера нарушил шум на крыльце, и дверь распахнулась, впуская в горницу облако морозного пара и звонкий женский смех, мы свернули разговор о делах.

Алёна, смеясь, стряхивала снег с сапожек. Глафира что-то весело выговаривала Нуве, а та улыбалась во весь рот, сверкая белыми зубами. Даже Олена выглядела оживлённой.

— Ох, и хорошо же! — выдохнула Алёна, развязывая платок. — Лёгкий пар сегодня, Дмитрий Григорьевич, — со смешинкой сказала она, отвешивая поклон, — спасибо тебе!

— На здоровье, — улыбнулся я, глядя на разрумянившуюся жену.

Нува, не теряя времени, метнулась к печи. Ухватом ловко подцепила пузатый чугунок, и вскоре на столе дымилась густая похлёбка из мяса и овощей.

Ели шумно и с аппетитом. А когда дно горшка показалось, Григорий вытер усы, и поднялся из-за стола.

— Ну, спасибо хозяевам за хлеб-соль, за баню жаркую, — произнёс он. — Пора и честь знать.

Глафира тут же засуетилась, собираясь.

— Олену мы с собой прихватим, — бросил отец, надевая шапку. — Проводим до дому, негоже девке одной по темени шастать.