Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 96 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

По моим прикидкам, здесь собралось никак не меньше тридцати тысяч воинов.

— Девичье поле… — пробормотал я себе под нос, оглядывая эту махину.

В моей памяти, той, что из будущего, всплыл Новодевичий монастырь. Кажется, именно здесь он должен будет стоять… или уже стоит? Нет, рано еще. Василий III (сын Ивана Васильевича) его построит в честь взятия Смоленска почти через тридцать лет (в 1514 году).

А сейчас… Сейчас его название имело другое, куда более мрачное начало. Другая версия гласила, что именно здесь татары отбирали русских девушек, которых угоняли в Орду в качестве живой дани. Место скорби, ставшее местом силы. Символично, ничего не скажешь.

Ко мне подъехал Семён.

— Что-то мне подсказывает, Дмитрий Григорьевич, что не ради одного смотра Великий князь такую тьму народу согнал. — Я посмотрел на него, и он сделал жест головой в сторону бесконечных рядов шатров. — Это ж сколько прорвы припасов надо, чтобы такую ораву прокормить? Ради того, чтобы просто перед Великим князем проехать да доспехами поблестеть? Не-е-ет… К войне дело…

У меня и самого было такое же чувство. Тридцать тысяч… Это армия вторжения, а не парадный расчет. Иван Васильевич явно что-то задумал. Казань? Литва? Или просто показать силу перед Ордой?

— Может, и так, Семён, — ответил я. — Но наше дело маленькое, что прикажут, то и будем делать. А пока… нам бы приткнуться куда-нибудь.

И вот с этим возникла проблема.

Мы спустились с холма и направились к окраине лагеря, но очень быстро поняли, что встать тут негде. Всё было забито. Пёстрые стяги боярских родов, княжеские знамена, простые вымпелы сотен и десятков… всё смешалось в кучу.

Буквально перед нами произошла одна перепалка.

— Куда прёшь, рыло⁈ — орал какой-то пузатый боярин на десятника пешцев. — Не видишь, место занято! Тут люди князя Ростовского стоять будут!

— Да нам воевода указал… — пытался оправдаться десятник.

— Плевать я хотел на твоего воеводу! Пшёл вон, пока плетей не всыпали!

Я поморщился. Влезать в эту свару, доказывать кому-то чей род древнее и у кого право стоять ближе к центру, мне совершенно не хотелось. Просто, зачем? Лишние конфликты на ровном месте мне не нужны, да и «своим» среди этой знати я пока не стал.

— Поехали в обход, — скомандовал я, отворачивая от центральной «улицы» лагеря. — Встанем с краю.

Мы двинулись вдоль северной границы лагеря. Места здесь были похуже, низины, кое-где кустарник, да и до реки топать дальше. Но зато и народу поменьше.

Мой взгляд упал на небольшую рощицу, примыкавшую к лагерю. Метров пятьсот от крайних палаток, тенёк, дрова рядом… Выглядело заманчиво.

— Вон там, у лесочка, — указал я рукой. И мы направились туда. Но чем ближе подъезжали, тем отчётливее становилось понимание, почему это чудесное место до сих пор пустует.

В нос ударил противный запах.

— Тьфу ты, пропасть! — сплюнул Семён, прикрывая нос рукавом.

Рощица, которая издали казалась уютным местом для стоянки, на деле использовалась огромным лагерем как гигантское, стихийное отхожее место. Тридцать тысяч мужиков… Им же надо куда-то ходить. Вот они и ходили «до ветру» в ближайший лесок.

Земля там была истоптана и загажена так, что ступить негде. А мухи, несмотря на раннюю весну, уже вились роями.

Меня передернуло.

— Разворачиваемся! — отдал я приказ, желая быстрее отъехать подальше отсюда.