Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 98 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Здравия желаю, Василий Фёдорович, — произнёс я. — Андрей Фёдорович.

— Проходите, — махнул рукой Андрей, указывая на вход. — Нечего на ветру стоять.

Внутри шатра было тепло и, что уж тут говорить… богато. Ковры, устилающие землю, резные лари, стол, заваленный картами и свитками. В углу, на специальной подставке, блестели дорогие доспехи.

— А мы только о тебе говорили, — сказал Василий Фёдорович, указывая мне на походное кресло. — Садись. Рассказывай, как добрался? Без приключений ли?

Я присел, положив шапку на колено. Вопрос был дежурным, и я чувствовал, что главный разговор ещё впереди.

— Добрались хорошо, дороги подсохли, — коротко ответил я. Помолчал секунду, и решил первым поднять тему насчёт инцидента с младшим Шуйским. — Василий Фёдорович… Я по поводу Алексея…

Я начал было подбирать слова для оправдания, но Шуйский меня перебил резким взмахом руки.

— Не надо, — твёрдо сказал он. — Алексей уже наказан. А воинов, тех ротозеев, что я отправил с ним и которые вместо службы пиво лакали, я лично охолодил кнутом. Так охолодил, что долго сидеть не смогут.

Он встал, прошёлся по шатру, заложив руки за спину.

— Поверь мне, Дмитрий, уж я-то прекрасно знаю нрав сына. Знал, что дурной он во хмелю, знал, что буен. Потому и отправил, думал проветрится, ума наберётся, на дело посмотрит… Но чтобы вот так! — он резко развернулся ко мне. — Вломиться в баню к бабам! Опозорить род, оскорбить хозяина, ДРУГА моего! — выделил он это слово голосом. — В общем, прости меня за сына, Дмитрий, — тихо произнёс он. — И прошу, не держи зла.

Честно, я выдохнул.

— Прости и ты меня, Василий Фёдорович, — сказал я. — Не хотел я, чтобы так всё получилось. Но, видит Бог…

В этот момент Шуйский перебил меня.

— С петлёй на воротах ты был не прав. Погорячился… тем более из-за девки… Но, так уж и быть, на молодость твою спишу, — сказав это, в его глазах мелькнула странная искра. — Хотя… может, оно и к лучшему, что напугал.

Василий Фёдорович вдруг усмехнулся, переглянувшись с братом.

— Напугал? — хмыкнул Андрей Федорович. — По-моему, дорогой брат, — жест головой в мою сторону, — он его не просто напугал. Алексей с того дня, как в Москву вернулся, ни капли спиртного в рот не взял. Ходит тише воды, ниже травы. Хотя и ты тоже, Василий, хорош, надо ж было пугать монастырём. Так что… как мне кажется, тут спорно кто больше постарался.

— Главное, чтоб на пользу, — сказал Василий Федорович. — А то такими делами он весь род погубит.

— Тут твоя правда, — согласился с ним брат.

Мы помолчали. Тема была тяжёлая, но теперь, когда всё разрешилось, мне даже как-то легче дышать стало.

Воспользовавшись заминкой в разговоре, Андрей Фёдорович решил перевести беседу в деловое русло. Он подошёл к столику, где стоял кувшин с вином, и взялся за ручку.

— Орудия привёз? — наливая вино в кубки, спросил он. — Довёз в целости?

— Да, — кивнул я. — Пять штук, как и писал. Перед отбытием из Курмыша мы вместе с Ярославом ещё раз постреляли из них. Бьют точно, заряд держат.

Шуйский-старший кивнул, принимая кубок от брата.

— Я получил письмо. И скажу честно, это добрые вести. К слову, Великий князь, Иван Васильевич, ждёт не дождётся, чтобы увидеть твои «Рыси».

Андрей Федорович налил и мне вина. Разумеется, я не стал отказываться. И с разговора об орудиях мы плавно перешли к теме, где я встал лагерем.