Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 18 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В моей «операционной» светлой комнате, которую я оборудовал по последнему слову этого времени, уже всё было готово.

Семёна уложили на стол. И помыв руки я разрезал повязку, которую накладывал в лесу. От раны пахнуло жаром и тем самым сладковатым запахом гноя, который я так ненавидел.

— Дрянь дело, — пробормотал я, осматривая отекшее бедро.

Вчера, в полевых условиях, при тусклом свете костра, видимо я пропустил что-то важное. Я был уверен, что вычистил всё, но воспаление говорило об обратном.

— Лёва, держи отца, — бросил я другу. — Крепко держи. Сейчас больно будет.

Я взял скальпель и, подождав примерно 5 минут пока выпитый спирт начнёт действовать на Семёна, произнёс.

— Ну, с Богом.

Я вскрыл рану по старому разрезу. Гной хлынул наружу, и Семён застонал сквозь зубы.

В самом низу раневого канала, в кармане, образованном разорванной мышцей, прятался крохотный, с ноготь мизинца, лоскуток ткани. Видимо ещё один кусочек, что оторвался от штанины вместе со стрелой. Вчера я его просто не заметил.

— Вот ты где, зараза, — выдохнул я, подцепляя этот кусок пинцетом.

И я снова промыл рану — на этот раз не жалея спирта и крепкого солевого раствора. Затем начал шить. Стежок за стежком, аккуратно сопоставляя края, но оставляя небольшой дренаж, чтобы сукровица могла выходить наружу.

— Ну, вроде бы всё, — сказал я Лёве, вытирая руки. — Теперь главное уход, питье, покой, перевязки.

— Спасибо, Дима… — произнёс он. И мы вместе вышли из операционной. До вечера я отдыхал у себя в спальне, и стоило мне открыть глаза, как в дверях появилась Инес.

Мне не хотелось оттягивать этот разговор. Тем что более, что я хорошо помнил обещание, данное Алёне: «В моем доме будет только одна хозяйка».

Я тяжело поднялся. Разговор предстоял неприятный.

— Инес, — глядя ей прямо в глаза сказал я, — нам нужно поговорить.

После чего прошел мимо нее в горницу, жестом приглашая следовать за собой. Там, налив себе в кубок воды из кувшина, я повернулся к ней.

— Я женюсь, Инес.

Она замерла.

— Женишься? — переспросила она. — На ком?

— На княжне Алёне Бледной. Её отец воевода в Нижнем Новгороде, — пояснил я.

Инес выпрямилась, вскинув подбородок.

— И что теперь будет со мной? — спросила она. — Ты выбросишь меня на улицу? Или подаришь своим холопам, как вещь?

— Я не торгую людьми, с которыми делил ложе, — жестко ответил я. — И на улицу не выброшу.

Я поставил кубок на стол.

— У тебя есть выбор, Инес. Я дам тебе денег. Ты сможешь уехать в Москву, а оттуда и дальше, в Европу. Сможешь начать новую жизнь, найти себе мужа, достойного твоего происхождения. Я дам тебе охрану до Нижнего, договорюсь с купцами.

Она молчала, сверля меня взглядом.

— А второй вариант? — спросила она.

— Второй вариант… ты остаешься здесь. Но не в моем доме. Я выдам тебя замуж за достойного человека из моей дружины. Ты будешь жить в достатке, под моей защитой, но… наши отношения закончены. Навсегда.

Инес горько усмехнулась.

— Выбор… Какой щедрый выбор, Димитрий. Стать женой простолюдина или уехать в неизвестность.

— Это лучше, чем быть пленницей в татарском гареме, — напомнил я ей. — И лучше, чем быть бесправной содержанкой при живой жене. Подумай, Инес. Я не гоню тебя сию минуту. Но к моменту свадьбы тебя в этом тереме быть не должно.