Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 73 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но если…

— Значит так, — я принял решение мгновенно. — О грабеже забыть. Того, что взяли, уже хватит. Сейчас главное — Барай.

Я оглядел своих командиров, посмотревших на меня недоуменно.

— Мурза возвращается. И он не знает, что мы здесь. Так что жечь мы ничего не будем.

— Так с крепости уже зажгли сигнальный огонь.

— И пусть, — сказал я. — В лесу его не так легко будет увидеть. Может, повезёт и мурза до сих пор его не увидел. А может, вообще решит, что это обычный пожар. Ведь на то, что к нему русские пришли, он вряд ли подумает, а соседи его все в Астрахани. Так что ждать нападения ему неоткуда. — По молчаливым лицам я понял, что с моими доводами все согласны. И тогда я продолжил. — Семён, где эта балка?

— Верстах в трех отсюда. Дорога там, со слов татар, узкая, лес с двух сторон подступает.

— Идеально, — усмехнулся я. — Мы не будем ждать их здесь. Мы встретим их там.

— Засада? — глаза Богдана загорелись.

— Засада, — подтвердил я. — Мы устроим им теплый прием.

Время работало против нас. Каждая минута промедления приближала возвращение мурзы, и если мы не успеем занять позицию, то сами станем дичью.

— Богдан! — рявкнул я, разворачивая коня. — Слушай мою команду! Обоз с награбленным, скот и всех пленных, немедленно отправляй по той дороге, которой мы пришли. Пусть отойдут в лес на версту и затаятся в овраге. Оставь с ними пятерых воинов, кого похуже, и всех новиков для пригляда.

— Сделаю, — кивнул десятник.

— Семён! — я повернулся к лучнику. — Бери своих людей и тех, кто с арбалетами половчее. Выдвигаемся к балке немедленно. Нам нужно выбрать место, где их конница увязнет, а нам будет сподручно бить сверху.

Пока командиры раздавали приказы, я подъехал к группе освобожденных русских. Их было больше двадцати человек.

Они были напуганы, но больше всего в их глазах отразился страх, когда мы начали собираться уезжать. Они с чего-то решили, что мы оставим их тут. Но когда Лёва буквально приказал им следовать за телегами, а тем, кто не мог идти, велел залезть в них, они вроде как стали успокаиваться. Хотя и не все. У некоторых родня осталась за стенами крепости, и они думали, что уже больше никогда их не увидят.

Я прислушался как один из дружинников разговаривает с освобождённым.

— Скажи мне, как тебя звать? — спросил воин.

— Прокоп я. Из-под Нижнего Новгорода мы, — и он, опустив голову, чуть ли не заплакал, начав рассказывать о всех ужасах, что ему довелось пережить в плену. В какой-то момент я подъехал и спросил у него.

— Слушай меня, Прокоп. Ты говорил, что Барай жесток. Насколько? Мне нужно знать, с кем я буду иметь дело. Будут ли его люди драться до последнего или побегут, если вожака выбьем?

Прокоп судорожно сглотнул.

— Он… он зверь, господин. Не человек. Месяц назад двое наших, Сенька да Митяй, бежать пытались. Их поймали в степи, вернули… — Прокоп тяжело вздохнул. — Барай велел собрать всех. И татар своих, и нас, рабов. Привязали парней к коням… за руки и за ноги…

Я стиснул зубы уже поняв, что услышу дальше.

— И что? — сухо спросил я, хотя воображение уже рисовало кровавую картину.

— Барай сам кнутом коней стегал, — прошептал Прокоп. — Смеялся. А перед этим… велел жилы им подрезать на ногах и руках. Чтобы, значит, рвалось легче. Они кричали, господин… Долго кричали. А потом… потом он их части на кольях вокруг усадьбы выставил.