Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 100 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Он… — прошептал Ярослав. — Он стоял и улыбался?

— Да, — ответила Мария. — И когда мне стало хуже, он тоже приходил. Справлялся о здоровье. С той же улыбкой.

Ярослав медленно поднялся. Его шатало.

— Прости, — хрипло сказал он. — Прости, Мария Борисовна. Я… я не знал.

Он развернулся и вышел из палаты, даже не взглянув на меня. Было слышно, как тяжело удалялись его шаги по коридору. Ему нужно было время. Чтобы понять, что мир не делится на «своих хороших» и «чужих плохих». Что предатель может носить лицо друга.

— Жалко парня, — сказал я, возвращаясь к своему бруску липы.

— Жалко, — согласилась Мария Борисовна. Она откинулась на подушки, прикрыв глаза. — Но лучше пусть сейчас узнает цену людям, чем потом, когда нож в спину получит.

Мы помолчали. Честно, я уже хотел свалить из Кремля. Марии Борисовне уже ничего не грозит и, по сути, я выполнил то, ради чего сюда ехал. У меня были страхи касательно церкви, но теперь митрополит вряд ли что-нибудь скажет против слова Великого князя. Всё-таки в заговоре участвовал не абы кто, а целый архиепископ и ДРУГ митрополита!

— Митрий, — позвала вдруг меня Мария Борисовна.

— Да, Мария Борисовна.

— Иван сказал, что ты можешь просить, что хочешь, — произнесла она. — Серебро, земли, чин.

— Было такое, — откладывая нож сказал я.

— И что же ты выберешь? — Она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. — Можешь попросить серебра столько, что внукам хватит. Уедешь в свой Курмыш, построишь палаты каменные, будешь жить припеваючи. Или земли. Иван сейчас щедр, может и деревеньку с сотней душ пожаловать.

Я хмыкнул.

— Серебро — это хорошо, — протянул я. Честно, давно ожидал этого разговора и готовился к нему. — Оно открывает многие двери. Но ещё больше дверей оно закрывает, если у тебя нет меча, чтобы это серебро защитить. А в Курмыше… Курмыш на границе. Там сегодня ты богач, а завтра татары пришли — и ты никто.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Морозов тоже был богат. И у него не то, что серебра, а золота у него было… куры не клевали. Помогло оно ему?

Мария Борисовна чуть прищурилась.

— Ты умён не по годам, Митрий. Так чего же ты хочешь?

Я понимал, что деньги не всегда могли помочь. В это время точно. Нужно было имя… Нет, не так. Нужна была броня, но не железная, а социальная.

— Я хочу стать своим, — сказал я твёрдо. — Не холопом, которого возвысили, а потом забыли. Не купцом, которого можно обобрать. Я хочу встать в один ряд с теми, кто решает судьбу этой земли.

Она приподняла бровь.

— Ты метишь в бояре?

В пятнадцатом веке стать боярином из низов, это почти как полететь в космос на телеге. Боярство — это родовитость. Это века службы предков.

— В служилые люди, — ответил я. — В дворяне, с правом вотчины. Я хочу, чтобы мой род начинался с меня, но чтобы никто не смел сказать, что я здесь чужой. Я хочу служить государю и тебе, Мария Борисовна, не за страх и не за деньги, а по праву чести.

Я замолчал ожидая, что она скажет.

— Ты спас мне жизнь, — медленно произнесла она. — И ты спас честь моего мужа, раскрыв этот гнойник. Ты умеешь лечить, как я сама могла убедиться, умеешь правильно держать саблю, но главное умеешь думать. — она сделал паузу. — Дворянство… это высоко, Митрий. Очень высоко. Ты готов жить среди волков?