Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 114 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Отец смотрел на меня, переваривая сказанное.

— Сотник… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это выше десятника.

— Намного выше, — подтвердил я. — И жалование будет соответствующее. Плюс доля от добычи, если будут стычки, но и «что с боя взято, то свято» верну обратно.

Дело в том, что Ратибору пришлось туго после переезда из Москвы. И всё оружие от татар, лошадей и вещи он продавал, чтобы платить жалование. Трофей можно было взять с убитого врага только с разрешения Ратибора.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно. Ты мой отец. Я тебе доверяю больше, чем кому-либо. Мне нужен человек, который будет не просто выполнять приказы, а думать. Который не испугается ответственности. Будешь?

Он встал, подошёл к окну.

— Буду, — твёрдо сказал он. — Если ты уверен, что я справлюсь.

— Справишься, — улыбнулся я. — Ты же Григорий. ВОИИИН! — улыбнулся я. Он тут же нахмурился. — Вот теперь ты и будешь ковать таких же сильных воинов, каким сам являешься.

— «Лесть наше всё!» — подумал я.

Впервые за вечер на его лице мелькнула улыбка.

— Ладно, сынок. Раз так, служу. Только… — он помялся. — Только не зазнайся там. Дворянин не дворянин, а человеком оставайся.

— Останусь, отец. Обещаю.

* * *

Мы просидели ещё час, обсуждая дела. Григорий рассказал, что за моё отсутствие ничего особенного не произошло. Татары не тревожили, подходящий урожай обещает быть неплохим, если весна не подведёт.

Я в свою очередь коротко рассказал про Москву. Про лечение Марии Борисовны, про заговор Морозовых, про казнь. Про то, как чуть сам не погиб от ножа наёмника. Григорий слушал, хмурясь всё сильнее, и когда я закончил только покачал головой.

— Змеиное гнездо эта Москва, — резюмировал он. — Хорошо, что ты оттуда вырвался.

— Ненадолго, — возразил я. — Рано или поздно Великий князь позовёт. И придётся ехать.

— Тогда поеду с тобой, — буркнул отец. — Сотник обязан при барине быть.

Я не стал спорить. Глафира принесла ужин — щи с мясом, свежий хлеб, квас. Мы ели молча, каждый думая о своём. Потом отец встал, натянул кожух.

— Пойду домой. Устал ты, видать. Отдыхай. Завтра сутра начнём твою дружину смотреть. Посмотрим, что за молодцов Великий князь тебе прислал.

За ним засобирались и остальные. Была мысль в баньке с дороги сполоснуться, но решил это дело отложить на следующий день. Стоило двери за родней закрыться, как веки сами начали закрываться и, присев на кровать, сам не заметил, как принял горизонтальное положение и уснул.

* * *

Утром меня разбудил грохот. Я вскочил, схватился за саблю, но тут же расслабился, это Ратмир с Главом разгружали последние телеги. За окном уже вовсю шла жизнь: кричали петухи, женщины шли с вёдрами к колодцу, где-то стучал молот.

Я спрыгнул с крыльца и умылся ледяной водой из бадьи, натянул чистую рубаху и кафтан. В доме холопка, жена Доброслава, поставила на стол миску с кашей и кружку молока.

Позавтракав, я вышел на улицу и отдал распоряжение Гавриле, чтобы к вечеру он стопил баню. Уж больно хотелось обновить баньку, да и смыть с себя дорожную пыль.

Только я собирался вернуться в дом, как на подворье вошёл Богдан — десятник из приданной дружины Великого князя, назначенный старшим.

— Дмитрий Григорьевич, — поклонился он. — Хотел узнать, какие будут указания?