Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 72 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Миша, я хочу поговорить с ним одна!

С большой неохотой Тверской и Шуйский вышли из палат Марии Борисовны.

Мы остались одни.

— Говори, — серьёзным тоном сказала она. — Я же вижу, что ты пришёл к каким-то выводам. И я была не права… ты не такой, как Франческо. Тот сыплет латынью, чтобы скрыть свою беспомощность. А ты молчишь, но вот глаза твои тебя выдают.

Я внимательно посмотрел на Марию Борисовну. Не так, как Митрий, а как Дима, тридцатипятилетний мужчина из будущего.

Сейчас я как никто другой понимал, что настал момент истины. Перейду его, и обратной дороги не будет. История пойдёт другим путём… конечно же если я её спасу.

Я сделал шаг к кровати и понизил голос почти до шепота.

— Тебя травят, государыня, — выдохнул я. — И делают это давно. Мышьяк или что-то очень на него похожее.

В комнате повисла тишина.

Мария Борисовна лишь медленно прикрыла глаза и откинулась на подушки. По её щеке скатилась одинокая слеза.

— Я знала… — прошептала она. — Сердцем чуяла.

Она резко открыла глаза и схватила меня за руку.

— Кто? — спросила она. — Кто это делает? Франческо? Поэтому Шуйский привёл тебя? Он что-то знает? Иван в курсе?

— Великая княгиня, я не знаю — кто, — честно ответил я. — Но я вижу следы яда на твоем теле. Белые полосы на ногтях. Запах и ещё несколько моментов, явно указывающих на яд.

Она смотрела на меня.

— И что теперь? — спросила она. — Я умру?

Я посмотрел на неё. Состояние тяжелое. Органы изношены. Но она была молода. И организм ещё боролся. Если убрать источник яда, если провести детоксикацию…

— «Молоко, белок, рвотные, мочегонные. Активированного угля нет, но можно нажечь и березового…» — стал прикидывать я.

— Это будет трудно, — сказал я твердо. — Очень трудно. Будет больно, плохо, тебя, государыня, будет выворачивать наизнанку. Придется сменить все: слуг, еду, воду, покои. — Я заглянул в её глаза, и как можно увереннее сказал. — Но я могу тебя спасти. Если доверишься мне и будешь делать то, что я скажу.

Мария Борисовна смотрела на меня долгую минуту. Потом она глубоко вздохнула и кивнула.

— Я хочу жить, Митрий. Я хочу увидеть, как растут мои дети. И я хочу посмотреть в глаза тому, кто травил меня. — Она выпрямилась, насколько позволяли силы. — Зови брата и Шуйского.

Пока шёл к двери, я ещё не совсем понимал, что сегодня моя жизнь изменится навсегда…

* * *

Дверь отворилась тяжело, и я поклонился Шуйскому и Тверскому.

— Великая княгиня, просит вас вернуться.

— Входите, — добавила Мария Борисовна.

Тверской и Шуйский приблизились к ложу.

— Слушайте и не перебивайте. — сказала Мария Борисовна. — Он говорит что меня травят. И я думаю, что он прав. — словно через силу произнесла она.

— Кто⁈ — дёрнулся Тверской. — Маша, мы же проверяли всех слуг! Франческо сказал, что это не отрава, а болезнь и…

Тем временем Шуйский подошёл ко мне, и тихо спросил.

— Ты уверен? Ты понимаешь, что будет если ты ошибся?

— Я не ошибся, — произнёс я. — Это яд, скорее всего, мышьяк.

— Мышьяк… — прошептал Тверской. — Господи…

Шуйский некоторое время задумчиво смотрел на меня. И когда он стал говорить, что нужно делать, я понял, что он уже предполагал именно такой исход событий и был к нему готов.

— «А не рассказал ли тебе новгородец Борис и об этом?» — подумал я.

— Михаил, нужно действовать, — привлекая внимание всех собравшихся сказал Шуйский. — Первое: сменить всех слуг. Всех до единого. Тех, кто был здесь раньше, под замок и допросить. Сейчас Великой княгине нужны новые люди, те кому ты можешь доверять. Если нет таких, я пришлю сюда своих и…