Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 90 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Терпимо, Мария Борисовна, — соврал я. — Как твоя ночь прошла? Живот не крутило?

— Нет, — она улыбнулась. — Впервые за долгое время я спала без сновидений. И проснулась голодной.

Это безусловно была лучшая новость за утро. Аппетит был первым признаком того, что организм перестал воевать сам с собой и начал восстанавливаться.

— Это хорошо, — сказал я, подходя к столику с кувшинами. — Значит, сегодня перейдем с бульонов на протертую кашу.

В этот момент в дверь постучали, условленным способом: три коротких и один длинный — значит свои.

Анна Шуйская вошла, как всегда, собранная, словно на войну. За ней семенили две холопки с ведрами и тряпками. Отношения между Марией Борисовной, мной и Анной Тимофеевной стали, если не дружескими, то около того. Поэтому она, не чинясь, произнесла:

— Всем доброго утра, — и окинув меня цепким взглядом, добавила. — Бледный ты, Митрий, поспать бы тебе.

— Отосплюсь на том свете, — отмахнулся я. — Мария Борисовна есть просит.

Глаза Анны вспыхнули.

— Правда? Сама?

— Сама, Анна, сама, — подтвердила княгиня. — И если ты сейчас снова начнешь мыть полы, я, право слово, встану и помогу. Сил нет лежать в этой чистоте, скоро сама скрипеть начну, как половицы.

Анна фыркнула, но я заметил, как дрогнули уголки её губ.

— Потерпи, Мария Борисовна. Митрий сказал чистота залог здоровья. Значит, будем мыть. Девки, приступайте! Только тихо, не греметь ведрами!

Я отошел к окну, наблюдая за привычной уже суетой. Каждые два дня в покоях устраивалась генеральная уборка. Стены, полы, подоконники — всё протиралось с уксусом или щёлоком.

— Митрий, — позвала меня Мария Борисовна, когда Анна ушла на кухню распорядиться насчет каши.

Я подошел ближе.

— Помоги мне встать.

Я нахмурился.

— Мария Борисовна, я бы ещё пару дней рекомендовал полежать. К тому же, если у тебя голова закружится, я не удержу с такой раной, — показал я себе на грудь.

— Я не прошу танцевать, — возразил она. — Я хочу дойти до окна. Я столько времени видела только потолок и стены. Я хочу увидеть небо.

Спорить с женщиной, которая только что выкарабкалась с того света, было бесполезно.

— Хорошо, — сдался я. И, услышав наш разговор, мне на помощь подошла Шуйская. — Только медленно и держись за нас крепко.

Мы шли до окна целую вечность. Пять шагов, которые дались ей как марафон. Но она дошла. Оперлась руками о подоконник и жадно вдохнула прохладный весенний воздух.

— Боже… — выдохнула она. — Как же хорошо.

Она стояла, глядя на купола соборов, на суету внутреннего двора, где стражники сменяли караул.

— Знаешь, Митрий, — не оборачиваясь сказала она. — Я этого не забуду. Никогда.

— Я просто делал свою работу, — уже на автомате поклонился я.

— Нет, — покачала она головой. — Ты сделал больше и…

Она хотела сказать что-то еще, но тут дверь без стука распахнулась. И на пороге показался Иван Васильевич.

Он замер, увидев жену у окна.

— Маша? — удивленно спросил он. — Ты… стоишь?

— Стою, Ваня, — улыбнулась она. — Благодаря Митрию и Божьей помощи.

Великий князь шагнул вперед, подхватил жену на руки, словно пушинку, и бережно понес обратно к кровати. Я отступил и тут же ещё раз поклонился. То же самое сделала Шуйская, но не так глубоко склонила голову, как я.

— Господи, Маша, как же ты меня напугала, — с нежностью проворчал он, — Вот скажи мне, куда ты вскочила? А если бы упала?