Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На шестой день я вытащил нити из трахеи. А на восьмой день Глеб уже потихоньку начал вставать.

Ратибор стоял рядом, глядя на сына. На его лице читалось облегчение. Он положил руку на плечо Глеба.

— Митрий, — обратился ко мне Ратибор Годинович, — сегодня днём мне сообщили, что из Москвы к нам едет дьякон. Официально, для благодарственного молебна. — Он сделал паузу. — А неофициально, хочет с тобой поговорить.

Я насторожился.

— Со мной? Зачем?

— Ничего не бойся. Он примет то, что я скажу. А скажу ему я правду… чудо произошло. Дьякона не бойся. Просто, ответишь на его вопросы. Мой сын был при смерти, а ты его спас. Дьякон должен засвидетельствовать это.

Я кивнул, но внутри напрягся.

«Непросто так дьякон едет», — об этом явно свидетельствовал вид Ратибора.

* * *

Дьякон приехал ранним утром на восьмой день.

Я работал в кузне, раздувал мехи, когда услышал колокольный звон. Не церковный, в поселении не было церкви. Её сожгли татары несколько лет назад. А звенел колокол, висящий у ворот, в который били, когда приезжали важные гости.

Артем отложил молот, вытер руки.

— Дьякон приехал, — сказал он. — Пойдешь смотреть?

Я покачал головой.

— Нет. Зачем?

Кузнец усмехнулся.

— Да, ладно. Все равно вызовут. Ратибор же говорил. — Я не стал скрывать этого ни от Григория, ни от кузнеца. Этим двоим я немного доверял.

Артем оказался прав. Через час к кузне подошел один из стражников.

— Митька! Барин велел передать — идти к терему. Дьякон хочет с тобой говорить.

— Сейчас, — сказал я, вытирая руки.

У входа меня встретил Федор, ближник Ратибора. Стражник выглядел серьезным, даже хмурым.

— Митька, — наклонился он ко мне. — Думай, что говоришь. Дьякон, отец Варлаам, человек строгий. Не любит, когда темнят. Отвечай четко. И главное, не говори ничего лишнего. Понял?

Я кивнул. Ведь у меня уже был план.

Внутри было тихо. Ратибор сидел за длинным столом, рядом с ним, пожилой мужчина в черной рясе. Было очевидно, что это тот самый Варлаам. Лицо у него было худое, с острыми чертами. Он оценивающе смотрел на меня. Словно я какая-то неведома зверушка.

— Это и есть Митрий Григорьевич, сын твоего десятника? — спросил дьякон, обращаясь к Ратибору.

— Да, отец Варлаам.

Дьякон медленно встал. Он был высоким, но худощавым. Напрашивался вывод, что он чем-то болел. Слишком уже болезненно его худоба выглядела.

— Подойди отрок к столу поближе, — произнес он низким голосом.

Отец Варлаам тоже сделал шаг ко мне. Встал так близко, что я чувствовал запах ладана, исходящий от его рясы. Он перекрестил меня, потом взял чашку и, смочив в ней пальцы, брызнул мне в лицо. И последней проверкой, как я подумал, было поцеловать крест, который он достал из-за пазухи.

— Сколько тебе лет, отрок?

— Тринадцать, отец Варлаам, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Тринадцать… — повторил дьякон задумчиво. — Молод. Очень молод. — Он склонил голову набок, всматриваясь в мое лицо. — А говорят, ты чудо сотворил. Боярского сына с того света вернул.

Я покачал головой.

— Я не с того света возвращал, отец. Просто… помог. Сделал, что мог, — старался отвечать, как можно попроще я.

— Сделал, что мог… — повторил дьякон. — Интересно… — Он сделал паузу. — И откуда ты, отрок, знаешь, как горло резать, чтобы человек дышал? Как раны зашивать? Как от горячки спастись?