Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 39 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Готово, — отступая на шаг, сказал кузнец. — Теперь объясни, зачем это?

— Потом, — повторил я. — Сейчас еще одно дело есть. Поверь, закончу поделюсь.

Он ничего не ответил, только посмотрел на меня с прищуром.

Я взял коробку, отнес к корыту с водой, которое стояло у стены кузни. Опустил ее туда целиком, придавив камнем, чтобы не всплывала.

— Что делаешь? — удивился Артем.

— Вымачиваю, — пояснил я. — Чтобы дерево раскисло, пропиталось водой. Иначе сгорит.

Выслушав меня, Кузнец лишь покачал головой.

* * *

Теперь нужна была лоза. Для полок, на которые я положу рыбу.

Я пошел к реке, нашел заросли ивняка. Нарезал несколько длинных, гибких прутьев и во дворе своего дома начал плести. Сначала сделал каркас — прямоугольную рамку по размеру коробки. Потом начал вплетать поперечные прутья, один за другим, создавая решетку.

Руки работали неловко, тело Митьки еще не привыкло к такой мелкой работе.

Через час у меня было две полки из лозы. Не идеальные, но прочные. Рыбу точно выдержат.

Я отложил их в сторону, вытер пот со лба.

«Теперь нужны травы. Пряные. Для маринада».

Я вспомнил, как в армии старшина Кулагин рассказывал, что перед копчением рыбу надо хорошо натереть солью и пряностями — вкус получается ярче, аромат насыщеннее.

Но где взять травы? И главное — СОЛЬ!

Мне, человеку, жившему в двадцать первом веке, было сложно представить, что соль может так дорого стоить! Пуд* (приблизительно 16,38 кг) продавался за полкопейки!

ОТ АВТОРОВ.

В 1477 году, по данным венецианца Амброджо Контарини, на московских рынках за 1 копейку можно было приобрести 2,5 кг мяса либо двух кур, а также 5,2 кг ржаной муки, либо 1,7 кг мёда.

Беличья шуба стоила 60–70 коп. За хорошего верхового коня давали 6 ₽ А крестьянскую лошадь можно было купить за 1 ₽

Мы не нашли точной информации сколько мог зарабатывать десятник в 15 веке. Google сказал следующее:

Многое зависело от благосостояния барина или князя, которому служили солдаты.

Ратибор Годинович, по сути, был в ссылке. И мы исходили из того, что денег у него не так уж и много. Соответственно, и жалование он своим воинам платил небольшое.

* * *

Делать было нечего, и я пошёл просить у жены барина. Не хотелось наглеть, но если всё получится, рассчитаюсь с ней рыбой.

Я поднялся на крыльцо, но внутрь не пошел. Огляделся — и увидел няньку, ту самую пожилую женщину, которая ухаживала за Глебом.

Она несла ведро с водой, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.

— Подожди! — окликнул я, подбегая к ней. — Дай помогу.

Нянька остановилась, удивленно посмотрела на меня.

— Ох, Митенька! Спасибо, родимый. — Она передала мне ведро. — Совсем силы не те уж.

Я взял ведро, донес до терема, поставил у порога.

— Спасибо, — повторила она, кряхтя. — Добрый ты, парень. Не то что другие.

Я пожал плечами.

— Да ладно. Слушай, мне нужна твоя помощь.

— Чего тебе, родимый?

— Травы душистые нужны. У вас на кухне есть?

Нянька нахмурилась.

— Есть, конечно. А зачем тебе?

— Для… для лечения, — соврал я, не моргнув глазом. — Баричу нужно.

Лицо няньки сразу смягчилось.

— Ох, для Глеба Ратиборовича? Конечно, конечно! Сейчас принесу!

Она заторопилась внутрь. Я остался ждать, чувствуя легкий укол совести.

«Соврал. Но что поделать? Если бы сказал, что для рыбы — не дала бы».

Нянька вернулась через пять минут, держа в руках небольшой холщовый мешочек.