Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 37 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Матерь Божья. Это… это вы наловили, Митька, Олена. Ох, счастье-то какое!

— Мы, — кивнул я. — Вот половина ваша.

— Спасибо! — выдохнула она. — Спасибо большое!

Я улыбнулся.

— Не за что. Вы помогли, я помог. Всё по-честному.

— Ох, храни тебя господь, Митрий, — перекрестив, сказала мама Олены.

* * *

Я сидел на крыльце и чистил рыбу, когда пришёл Григорий.

— Вот те раз. — стал столбом он. И с прищуром спросил. — Где взял?

— Наловил. В реке.

Григорий посмотрел на меня долгим взглядом.

— Сам?

— Сам.

Он кивнул. Сел рядом и молча начал со мной чистить рыбу.

Когда с последней рыбиной было закончено, он посмотрел на ведро, в котором была чешуя, кишки и жабры.

— Отнеси это Глафире. Помнишь, где она живёт? — Я кивнул. — У неё муж год назад погиб. — И чуть тише добавил. — Там же, где и Ивашка. В общем, баба осталась одна с двумя детьми. У них куры есть, пусть им бросит. И, — отложил штук пять рыбин, — это ей передашь. Хорошо?

Знал я из воспоминаний Митьки, что Григорий хаживал к Глафире «в гости». Но ничего против того, чтобы поделиться, не имел. Хотя немного «жабка» скребла.

— Хорошо, отец. — сказал я

— Тогда беги, а я пока готовить буду. — И… — сделал он паузу. — Молодец, сын. С деньгами нынче туго. И, честно сказать, я не думал, что у тебя что-то выйдет. В общем, возвращайся поскорее. Кушать будем.

До Глафиры я добрался за пять минут. Увидев меня, она насторожилась.

— Чего тебе? — спросила она.

— Здравствуй, Глафира. Я сын Григория, десятника…

— Я знаю кто ты, Митька. Зачем пожаловал?

Глафире на вид было лет тридцать. Может меньше. Худая, я бы даже сказал худощавая. Видно, что не доедает. Волосы под косынкой редкие, глаза уставшие, но если откормить… В общем, вполне нормальная баба. Не страшная уж точно.

— На рыбалку я ходил, — не сильно мне понравилось, как она со мной разговаривала. То ли верила слухам, согласно которым я колдун и продал душу нечистому. Или же думала, что пришёл разборки наводить, зачем к ней отец захаживает. — Наловил рыбы. Отец прислал к тебе, это… — достал я пять неплохих рыбёшек, — вам покушать. А это, — показал я на ведро в руке, — курам отец сказал высыпать.

— Так нету курей у нас давно… Съели же… — опустила она голову.

— Эммм, — только и смог я выдавить. Кажется, отец вообще не обращает внимание, что по сторонам творится. Ведь я точно знал, что он захаживает к ней. И даже если идёт к ней ночью, и ничего перед собой не видит, то это никак его не оправдывает.

— Мам… — вышел мальчик примерно семи лет, а за руку он держал босую девочку. Они вместе вышли на улицу, и уставились на рыбу, которую я уже передал Глафире в руку.

— Ладно, — сказал я, — отнесу это кузнецу. — указал я на ведро.

— Нет, стой. Оставь. Я соседке нашей дам. Она много добра нам сделала. У неё куры есть.

— Глафира, — задвинул я ведро себе за спину, — я завтра ещё на рыбалку пойду. Что наловлю поделюсь.

Я знал, что на соседнем участке не было курей. И жил там бобылем старик. Трое сыновей у него и все в дружине. И вроде как на хорошем счету у боярина. Так что отец ни в чём не нуждался. Поэтому я сделал простой вывод, что потроха Глафира тоже в еду хотела использовать.

Женщина начала мять передник.

Ааа, — доперло до меня. Она боится, вдруг я обману, и завтра ничего не принесу.