Книга Князь Андер Арес 11, страница 76 – Тимофей Грехов

— На месте, пап. Не задницей же я с тобой разговариваю…

— Балабол, — в его голосе впервые проступила улыбка. — Весь в меня… Когда тебя ждать?

— Пока не знаю. Как документы оформят. Я позвоню, как станет ясно.

— Звони. Каждый день звони, слышишь? Не ради меня. Мать извёл ты своим молчанием.

— Буду звонить каждый день. Теперь с этим проблем не будет, — пообещал я. — Пап… рад тебя слышать.

— И я тебя, сын, — он кашлянул. — Ладно, давай, лечись. Мать вон рвётся ещё что-то тебе сказать.

Ещё минут десять я слушал мамины наставления про то, что нужно хорошо есть, слушаться врачей и не геройствовать. Со всем соглашался. Заверив родителей, что перезвоню завтра, я отключился и какое-то время просто лежал, глядя в потолок.

Потом набрал Кудесника.

Гудки шли долго. Один за другим и я уже решил, что он снова ушёл на передок, и начал прикидывать, у кого узнавать новости, как в трубке щёлкнуло.

— Белый⁈ — заорал Кудесник так, что я отдёрнул телефон от уха. — Живой, чертяка! Пацаны, это Белый!

Где-то на фоне загалдели, и я узнал голос Кузьмы, требовавшего дать ему трубку.

— Живой, — подтвердил я. — И нога, между прочим, при мне. Передай Кэпу спасибо. От меня лично. Если бы не он, скакал бы я сейчас на одной ноге.

— Сам передашь, когда вернёшься… — начал Кудесник и осёкся. — Белый, ты теперь гражданский?

— Да. Медсестричка сказала, что доки готовят.

— Вот же ж… — И, тяжело вздохнув, добавил: — Тебя будет не хватать. Кэп, к слову, спрашивал, как ты там.

— Скажи, жить буду. Это… вы там аккуратнее. И Кузьме передай спасибо, что дотащил…

— Передам, — хмыкнул Кудесник. — Ты давай, не теряйся, Белый. Номер мой у тебя есть.

— Не потеряюсь, — сказал я. — Бывай, брат.

Я отключился и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Странная штука. Я семь лет прожил другой жизнью, у меня там осталась жена, сын, замок… А разговор с товарищами из отряда грел так, будто ничего этого не было, и я всё тот же Костян с позывным Белый.

Ближе к вечеру, когда за окном уже начало сереть, телефон зазвонил сам. На экране высветилось: «Тёма».

— Костян! — Артём, как всегда, не здоровался. — Ну ты и жук! Мне Ксюха час назад сказала! Я тебе звоню, звоню две недели, а ты хоть бы раз перезвонил. Что с тобой, куда попало, что врачи говорят?

Я рассказал. Про колено, про операцию, про то, что чашечки у меня теперь, по сути, нет и собирали сустав из того, что осталось.

— Ну, слава яйцам! — выдал Артём с облегчением, от которого я даже опешил. — С такими ранами тебя точно комиссуют. А нога… я тебя потом отправлю куда надо, и тебе её как новую соберут. Там сейчас такие протезы и такие операции делают, что терминатор позавидует.

— Да ладно тебе, — успел вставить я, но Артём меня уже не слышал. Он всегда был таким… Поэтому больше всех добился в жизни. Если у него в голове созревал план, остановить его было практически невозможно.

— Так, в каком госпитале ты лежишь? Точный адрес.

— Областной военный клинический, — ответил я. — Улица Гвардейская, двенадцать. Корпус три.

— Записал. Всё, лечись, я на связи, — и он отключился.

Потянулись две долгие недели.

Магия ко мне так и не вернулась. Каждую ночь, когда госпиталь затихал и по коридору переставали шаркать шаги, я закрывал глаза и слушал мир. На Грее это было всё равно что… наверное, ближе всего подойдёт сравнение — стоять посреди реки. Энергетические потоки опоясывали планету, стекались к узлам, и одарённому оставалось лишь зачерпнуть. Здесь же… здесь была словно пересохшая степь. Магический фон Земли оказался слабым до неприличия.